Книга Запах смерти, страница 192 – Эндрю Тэйлор

На другом конце от висевших на стене марионеток и того места, где я лежал, стояла старая печь голландского образца, которая и отапливала помещение. Справа от печки я разглядел очертания низкой широкой двери.

— Если это мистер Панч, имею ли я удовольствие разговаривать с самим дьяволом? – Меня мучала жажда, и казалось, будто я говорю с полным ртом песка. – Полагаю, они всегда появляются вместе.

— Можете звать меня, как вам будет угодно, сэр! – рассмеялся он.

— Кто вы такой? Что вы делаете? Где мы находимся?

— Мы в Холщовом городе, сэр. В свое время здесь было несгораемое хранилище торговца мехами. Дом над нами давно превратился в груду обломков. Если вы будете кричать, никто не услышит.

Собравшись с силами, я попытался встать на ноги, но обнаружил, что мои щиколотки связаны прикрепленной к стене веревкой. Я снова растянулся на полу, вскрикнув от острой боли в голове.

Мой похититель в очередной раз расхохотался.

Я с трудом принял сидячее положение, после чего с величайшей осторожностью поднялся. Таинственный человек даже не пошевелился. Когда боль немного стихла, я попросил дать мне воды.

Несколько секунд он обдумывал мою просьбу.

— Нет! – в результате отрезал он.

В голове у меня по-прежнему стоял туман, мысли путались.

— Тот человек с кукольным театром на Лонг-Айленде…

— Вы очень наблюдательны, сэр. Да, вы уже встречались с мистером Панчем и его друзьями. Мои маленькие представители, если можно так выразиться.

— Вы изъясняетесь загадками.

— Мало кто из нас говорит прямо, мистер Сэвилл. Вы никогда этого не замечали? Позвольте вам пояснить. Кукольники были моими глазами и ушами в Нью-Йорке, когда я занимался делами где-то еще. Они действительно мои представители, хотя, к сожалению, крайне невежественные.

— Но кто, черт возьми, вы такой?! И почему…

— Быть может, вы возьмете себе за труд приглядеться ко мне повнимательнее.

Он взял свечу и подошел поближе. И я наконец увидел его лицо. К моему величайшему удивлению, он оказался чернокожим. Однако на смену первоначальному удивлению пришло еще более сильное. Лицо чернокожего мужчины покрывали шрамы, шедшие от внешних уголков глаз до углов рта. Плоть плохо зарубцевалась, отчего шрамы были припухшими и розовыми.

— Вижу, теперь вы меня узнаете, сэр. И наверняка понимаете, почему в последние несколько месяцев я был вынужден действовать через посредников. По крайней мере, в Нью-Йорке.

— Послушайте, – сказал я, – у меня нет к вам враждебных чувств, и у вас их тоже не может быть. Отдайте мне мои башмаки, отпустите меня на свободу, и мы забудем это происшествие. Не сомневаюсь, вы уже позаимствовали мой кошелек. Можете оставить его себе. Ничего ценного у меня больше нет.

— Мне не нужен ваш кошелек, – рассмеялся он. – Мне нужны вы.

Я вгляделся в его лицо, темневшее в полумраке:

— Может, вы рассчитываете на выкуп? Но я весьма незначительная персона, и у меня нет ни друзей, ни средств. Так что, боюсь, ваши надежды тщетны.

— В последнее время у меня осталось совсем мало надежд, – ответил он. – А скорее, их вообще не осталось.

— Ну тогда, по крайней мере, уважьте мою просьбу, – огрызнулся я. – Объясните, что у вас на уме. Ведь это вы были на днях с носильщиками портшеза у дома миссис Чоули! Означает ли это, что вы работаете на мистера Таунли? И является ли Мириам Барвиль вашей подельницей и вашей любовницей?