Книга Загадка королевского гобелена, страница 87 – Адриен Гётц

Пенелопа вскакивает и уже на лестнице слышит через дубовую дверь удаляющиеся звуки танго с пластинки, которую она забыла снять. Она приходит в больницу с блокнотом в руке. Ее никто не останавливает, не спрашивает, куда она идет, – это заведение действительно как проходной двор, несмотря на все происшедшее. В палате номер двадцать восемь Соланж одета в халат из настоящей пиренейской шерсти, который, видимо, ей принесли из дома. Вот это стиль – решимость жить во что бы то ни стало.

— Мадемуазель Брёй…

— Называйте меня Пенелопа.

— Должна сказать вам правду. Меня хотели убить. И я не знаю кто. Я не успела рассмотреть, кто на меня напал. Я шла через музейный двор, одна. Я ничего не поняла. Только боль, потом пустота. Наверное, он прятался где-то за каменной оградой. Выстрела я не слышала, я закричала, сразу же прибежали люди – так говорят. Никто не видел, как скрылся мой… как сказать правильно… убийца? Я хотела воспользоваться преимущественным правом и купить на аукционе фрагменты вышивки, – похоже, именно те, которых недостает нам в Байё. Я поняла это с первого взгляда, по фотографии. Я так хорошо знаю мой Гобелен после стольких лет… В меня стреляли, чтобы помешать мне пойти в «Друо», а из палаты у меня украли снимки, переданные мне аукционным домом «Верноше – Дюбуа – Буйи». Но вы это и так знаете, бедная девочка…

Пенелопа предпочитает не рассказывать директрисе про эпизод в «Друо». В ее состоянии лучше подольше не знать, что ее заместительница, на которую возлагается столько надежд, просто бестолочь.

— Пенелопа, преступник, который нам угрожает, может снова попытаться заставить меня замолчать. Они также могут нацелиться на вас. Мы храним очень важную тайну. Вдвоем мы будем сильнее. Я расскажу вам, что мне известно, и хочу попросить вас вести это дело вместо меня. У нас не было времени познакомиться поближе, но я бы предпочла действовать так, словно мы с вами давние друзья.

— Разумеется.

— Я попросила, чтобы вас назначили на этот пост, как только увидела список тем диссертаций молодых хранителей, которые участвовали в конкурсе. Мне нужен был специалист по восточным тканям. Скоро я смогу сообщить мировому ученому сообществу сенсационную новость: выставленный у нас Гобелен – не тот, который описал дон Монфокон в своих «Памятниках французской монархии», и не тот, сцены из которого интендант Николя-Жозеф Фуко заказал изобразить в виде гравюр во времена Старого режима. Настоящий Гобелен, вероятно, погиб во время Революции. Я нашла доказательство: письмо Денона мэру Байё, хранящееся в Кане, в архиве Кальвадоса. Директор Лувра, мой старый, знаете ли, друг, попросил меня посмотреть, нет ли каких-нибудь материалов об этом великом человеке. Удручающее послание, я вам покажу. В нем говорится об экспедиции в Египет, предпринятой в период Консулата, чтобы заказать в коптском монастыре в предместье Каира вышивку по льняному полотну. Увы, боюсь, что именно ее-то мы и демонстрируем нашим посетителям.

— Гобелен реставрирован. Некоторые куски ткани явно добавлены позже, но считать весь ансамбль подделкой…

— Гипотеза отнюдь не абсурдна. Я первая была ошеломлена. Я посвятила Гобелену всю свою жизнь. Мы апокриф, бедная моя Пенелопа…

— Но кому выгодно, чтобы это не стало достоянием гласности? Настолько, чтобы в вас стреляли… Туристическому агентству?