Онлайн книга «Загадка королевского гобелена»
|
Пенелопа, мало сведущая в личной жизни монархов, думает о том, что рассказал ей Вандрий: у Марка была та же идея. Продать финальные фрагменты Гобелена Диане и Доди. Как орудие. Только у него был просто рисунок. Копия сцен, находящихся здесь? Нужно будет срочно проверить это в Париже. Уже несколько дней ни она, ни Вандрий не имели никаких известий от Марка. Лорд Контевил переходит к своей излюбленной теме, – кажется, он неиссякаем: — Династическое право трансформируется, оно лишь с виду выглядит неизменным… Теперь к женщинам нельзя относиться как к существам второго сорта или как к наследницам на экстренный случай. — Так кто же к вам приезжал? – прерывает его Пенелопа, и вопрос этот, похоже, приводит Артура Контевила в замешательство. — А вы любопытны… – Он смотрит ей прямо в глаза и говорит изысканным тоном джентльмена-душителя викторианской эпохи: – Прежде я хочу знать, что вы думаете о моем Гобелене, – именно поэтому я добивался, чтобы вы во что бы то ни стало посетили мои владения. Смотрите. Давайте я поднесу лампу. Можете вынуть их из витрин – полотно крепкое, я стараюсь как можно реже к нему прикасаться… Пенелопе трудно скрыть изумление. Стиль сцен выдержан безукоризненно, во всем соответствует циклу из Байё. История Одона, пожелавшего создать этот памятник, чтобы восславить себя, вполне правдоподобна. Влияние этой истории на современные события выглядит спорным, скорее это бред Контевила, но не важно. У нее перед глазами несколько метров, которых не хватает Гобелену из Байё. Адская машина Средневековья. Пенелопа не решается потрогать первый кусок вышивки. Хранительнице хотелось бы надеть перчатки. Прикоснуться к ткани, разложенной на красном фетре витрины. Она позволяет себе на долю секунды погрузиться в эту историю, которая уносит ее в глубь веков. 26. Оборотная сторона вышивки Остров Варанвиль Ночь с субботы, 6-го, на воскресенье, 7 сентября 1997 года Пенелопа переворачивает ткань. Никакой укрепляющей основы, пришитой с обратной стороны. Видны нитки первоначального цвета. Она мгновенно все понимает, и кровь отливает от ее лица. Она старается не показать виду, но Контевил сверлит ее взглядом, словно пытается прочесть ее мысли или, скорее, – она в этом уверена – точно знает, о чем она думает. Она делает вид, будто подносит один из фрагментов к лампе, чтобы при ярком свете убедиться в том, что заметила сразу же. * * * — Вы ничего не говорите, мадемуазель Пенелопа. У него изменился тон. Он снова садится в кресло на львиных лапах. Правитель Верхнего и Нижнего Египта. Соединенное Королевство древностей. Если она скажет ему, что не может признать подлинными эти куски ткани, он способен на все – может запереть ее в домашней пещере или убить. Сначала выбраться наружу, потом обсуждать все остальное. — Плохо видно. Я бы хотела отнести ткани наверх и разложить на столе под лампой. — Я попрошу Олава принести еще один канделябр – я предпочитаю, чтобы эти реликвии не покидали крипту. Понимаете, здесь поддерживается постоянная температура, идеальная для хранения. Наверху мы слишком сильно топим… — Вы рассуждаете как профессиональный музейщик-консерватор… — А вы думали, я лейборист? Этот Гобелен – все мое наследство, мое состояние, моя надежда, мое удостоверение личности… |