Книга Загадка королевского гобелена, страница 102 – Адриен Гётц

— Стиль точно такой же, как на Гобелене. Та же манера изображения персонажей, типичный художник нормандского стиля той эпохи.

— Зачем ты нам это рассказываешь?

— Потому что нужно повторить то, что уже известно: невозможно даже представить себе, что вышивка, сохранившаяся в Байё, может быть не англо-нормандской работы одиннадцатого века, это полный абсурд. А я понял, что мой рисунок был точно сделан в девятнадцатом веке.

Для Марка все ожидания рухнули. У него на руках лишь копия подделки – конечно, старинной и любопытной, но не имеющей ценности для наследования английского престола, а 31 августа она утратила смысл для влюбленных из «Ритца». Возможно, версия о ребенке принцессы и ее милого египтянина – всего лишь слухи, никто никогда точно не узнает. Принцесса Диана погибла, ее дружок Доди вместе с ней, но эта трагедия – уже другая история.

— Если бы речь не шла о фальсификации, ты, Пенелопа, согласилась бы замять это дело, объявить во всеуслышание, что фрагменты лорда Контевила и рисунок Денона подлинные? Что у твоего Гобелена был финал, который ставил под угрозу историю Англии?

— Пусть действует Соланж. Я лишь ее заместитель. Слышишь, звонок в дверь? Ждешь свою красавицу? Думаю, тебе придется нам ее показать.

Входит Леопольдина. Пенелопа теряет дар речи. Она ожидала, что явится дама постарше, известная актриса, политик – кого только она себе не представляла! А это наперсница Пенелопы, почти сестра! С большим изяществом та садится рядом. Хвалит новые линзы Пенелопы. Вандрий молчит. Леопольдина работает в Эпинале, у нее, должно быть, «увольнительная», как это называют молодые музейщики. Леопольдина наконец поворачивается к Марку, целует его. Они нежно обнимаются. Вандрий отводит взгляд.

Пенелопе и Вандрию не остается ничего другого, как принять этот странный мезальянс. Начинают исподволь, с фотографий «ознакомительного путешествия» новой пары. Чужой отпуск – всегда испытание. Но не на сей раз. Марк достает фотографии, снятые в Отранто. Сходство очевидное: нормандское искусство, от Апулии до Суссекса. Свет, проникающий через высокий портал итальянского собора, играет на смальте, прически персонажей такие же, как в Байё, и профили, и даже форма топоров и пряжек на поясах.

— Знаешь, Пенелопа, я убедила Марка, что ему стоит готовиться к конкурсу хранителей в Сорбонне. Отдам ему наши материалы из Школы Лувра и особенно сорбоннские – они на вес золота, и все наши конспекты…

— Смелее, Марк, ты уверен? Любовь часто вводит в заблуждение.

— Знаю. Собирались во Флоренцию, а оказались в Апулии. Во Флоренции могли остановиться у Конрада – помните, такой блондин, который был у Грендоржей прошлым летом?

— Разумеется. Он во Флоренции постоянно, поедете туда в свадебное путешествие, эдакая дружная парочка хранителей. И храни вас Господь.

— Кто посмел построить бетонный бункер посреди средневекового донжона?

— Конечно, главный архитектор Охраны исторических памятников. Его зовут Бруно Декари. Он подписал свое творение, этот скандал года. Ты, Вандрий, не любишь соединять благородство необработанного бетона с тесаным камнем?

— Не думали о том, чтобы содрать с него кожу, посыпая при этом раны солью?