Книга Следствие ведет Мальвина, страница 96 – Татьяна Миненкова

— Не надумала разжиться запасной курткой? — поддевает Костя в прихожей, обуваясь перед выходом.

— Зачем, если ты обещал вернуть мою? — криво усмехаюсь я, хотя и не верю в то, что норфолк получился привести в прежний вид, просто держусь за надежду, пока она существует.

— Верну, раз обещал. — Поднявшись с банкетки Семенов снимает с вешалки темно-коричневую куртку-пилот с мягкой овчиной на изнанке. — Возьми пока мою.

Она оказывается качественной, хоть и не брендовой. Давит приятной тяжестью — словно кто-то положил на плечи тяжелые теплые ладони. Я ни разу не видела Костю в гражданской одежде, за исключением домашней футболки и широких спортивных штанов, но представить его в этой куртке получается легко.

— Неплохо, — констатирует он, оглядывая меня в обновке, сидящей наподобие укороченной дубленки-оверсайз. Не выдержав, Семенов снова усмехается: — На первом курсе нам выдавали огромные бушлаты не по размеру, выглядело примерно так же.

Кажется, воспоминания, которые мой внешний вид в нём вызвал — приятные, поэтому я не обижаюсь. Хмыкнув, закатываю длинные рукава и собираюсь дополнить образ шапкой и шарфом, но в этот момент из подъезда доносится неожиданный шум, а приглушенная фраза «Алина, открой, пожалуйста, нам нужно поговорить» и следующий за ней стук, мгновенно объясняют происходящее. Для меня, но не для Семенова.

Костя взглядом выражает недоумение, а я пытаюсь подавить в себе желание спрятаться здесь и никуда не выходить. Но Олег стучит в дверь и повторяет достаточно громко «Алина, пожалуйста!» Теоретически, спрятаться действительно можно, потому что ломится незваный гость в дверь моей квартиры, которая сейчас пуста, но практически…

«Поговори с ним, Ли, — негромко просит Ринка, не оставляя мне выбора. — Поговори, пожалуйста, ради меня».

Это запрещенный приём. Сестра знает, что ей я не откажу, а я знаю, что Фомин — тот, кто всё ещё держит её здесь. Не я, он. Ри любит его, по-настоящему. Просто в его голову ей не влезть, а в мою — пожалуйста. Поэтому с коротким выдохом я принимаю единственно возможное решение.

Выйти в подъезд стоило хотя бы ради того, чтобы полюбоваться растерянностью Олега, переводящего взгляд с меня, на дверь, в которую он только что стучал, и обратно. Он сверяется с адресом на дисплее телефона, но качает головой, так ничего и не поняв. Так дети в цирке смотрят на шарик, который только что был в руке фокусника, а через секунду оказался в кармане кого-то в зрительном зале.

— Ну? — заявляю я без приветствий, скрестив руки на груди. Фокусники не объясняют секреты своих трюков, и я не собираюсь объяснять ничего Фомину. Наоборот, жду объяснений от него: — Зачем ты приехал?

— Поговорить, — растерянно повторяет Олег.

Очевидно, он успел сочинить какую-то речь — он это умеет, но мой внезапный маневр выбил нужный текст у него из мыслей. Я кривлюсь:

— Олег, я ведь уже объяснила тебе всё…

Утро — не лучшее время для выяснения отношений, а подъезд пятиэтажки — не лучшее место. Ситуация усугубляется тем, что едва Фомин открывает рот, чтобы что-то ответить, у драмы появляется третий участник. Глупо ведь было ждать, что Костя останется ждать за дверью — он точно так же опаздывает на работу, как и я. Поэтому, когда Семенов невозмутимо выходит в подъезд и закрывает дверь ключом, Олег какое-то время так и стоит с открытым ртом, а я — наблюдаю за тем, как замешательство на его лице сменяется обидой, досадой и… болью. Бли-и-ин.