Книга Следствие ведет Мальвина, страница 93 – Татьяна Миненкова

«Просто ты на самом деле не веришь, что Семенов — злодей», — категорично заявляет Ри.

Почему тогда так старательно держу от него дистанцию, особенно после того поцелуя? Вряд ли Косте известен ответ на этот вопрос. Поэтому я задаю другой:

— А где твой такой плащ?

— Кто-то сказал, что у него ткань огнеупорная, и я на третьем курсе института это проверил, — смеётся Костя. — После этого получил прозвище «пироман», нагоняй от курсового и шесть нарядов вне очереди, но нового плаща так и не получил.

Представить Семенова курсантом, из озорства и любопытства жгущим плащ получается легко. По дороге домой он рассказывает еще несколько веселых историй того периода, отвлекая от мыслей о работе и сегодняшнем провале. И я не думаю о них, пока бегу за Костей от машины до подъезда, накинув на голову край пледа.

Но оказавшись в квартире, скидываю плед на пол, снимаю куртку и внезапно осознаю одну важную вещь — розовый норфолк испачкан настолько, что его уже не спасти. Грязь пропитала джинсовую ткань так плотно, что она больше не розовая, а цвета старой ржавчины. Вымазанный в глине мех воротника частично оторван, и сама куртка выглядит так, что даже на помойку её нести нужно ночью и тайком.

Я застываю, стиснув в руках норфолк до боли в пальцах. Сердце ухает куда-то вниз, а горло сжимает невидимыми тисками. Тщетная попытка вдохнуть превращается в судорожный всхлип. Я уже не раз задыхалась раньше, но всегда во сне, а вот так, наяву — впервые.

— Мальвина? — Обернувшись, Костя оказывается рядом в один резкий широкий шаг. Обхватив пальцами подбородок, заставляет встретиться с ним взглядом. Лицо Семенова плывёт перед глазами, когда он спрашивает: — Из-за куртки? Это ведь её куртка, да?

Хорошо, что он запомнил, потому что ответить я всё равно не смогу. Даже кивнуть не получается. При мысли о том, что розовый норфолк придётся выкинуть, кислород отказывается течь в легкие, словно где-то в горле есть дыра, через которую он со свистом ускользает.

— Иди сюда. — Отведя взгляд, Костя притягивает меня к себе. Обхватывает за плечи, заставив уткнуться носом расстегнутую куртку на его груди. Успокаивает тихо: — Я уверен, её можно отстирать, слышишь?

Фокусирую внимание на его теплой ладони, скользящей вверх-вниз по спине. На невозмутимом и уверенном голосе. На аромате осени — свежем и терпком.

— Нельзя, — сдавленно выдыхаю я, едва способность говорить возвращается.

«Это всего лишь куртка», — шепотом утешает Ри.

Но не всего лишь. Это норфолк надев который я могла представить, что Ринка может обнять меня, как раньше. Что моя сестра никуда не исчезла. Что она здесь, рядом. Сейчас и всегда. Наверное, когда-то это должно было случиться. Люди-то не вечные, а срок жизни вещей ещё короче. Просто я оказалась совершенно не готова к расставанию с вещью, ставшей для меня за прошедший год слишком дорогой.

— Я знаю классную химчистку. — Костя продолжает осторожно гладить меня по спине и волосам. — Там и не такое отстирывали, можешь мне поверить. Они сегодня же займутся твоей курткой, обещаю.

— Ты не понимаешь, — без слёз всхлипываю я. — Она пахла Ринкиными духами.

— Какими? — Семенов снова поднимает к себе моё лицо, чтобы оценить степень адекватности. — Название скажи.

Теперь, когда неожиданный приступ отступил, я не моргая разглядываю его лицо: серо-голубые глаза с пушистыми ресницами, складку между широких светлых бровей, прядь чёлки, упавшую на высокий лоб, небольшой белесый шрам на скуле, четко-очерченные губы. Несмело отвечаю: