Книга Следствие ведет Мальвина, страница 97 – Татьяна Миненкова

Семенов смотрит на Фомина с ленивым интересом, но глаза его при этом слегка прищурены. Так смотрят на надоедливую муху на подоконнике, раздумывая: прихлопнуть её, или сама в окно вылетит. Олег смотрит на Семенова не лучше. Где-то на перекрестке этих взглядов моя старая жизнь пересеклась с новой — так неправильно и абсолютно невовремя.

— Значит ты сбежала от меня… к нему? — кивнув на Костю, спрашивает Фомин, обретя, наконец дар речи.

Семенов не вмешивается, хотя точно мог бы. Просто останавливается за моей спиной на лестничной клетке, ставшей от его присутствия ещё меньше.

— Я сбежала не от тебя, — ворчу я, понимая, что не могу оставить реплику без ответа. — И не к нему. И вообще не сбежала. — у меня просто в квартире проводку меняют.

Олег недоверчиво поднимает брови:

— Тебе по первому требованию освободили бы в Меркурии президентский люкс, Алина, ты же знаешь.

Он вообще смотрится в полумраке маленького подъезда неуместно в брендовой одежде, с прической и укладкой из барбершопа, с дорогим парфюмом. Костя выглядит полной противоположностью: одетый в форму, невыспавшийся и пахнущий осенью. Первый — холёный и породистый, второй — простой и самобытный. Тем страннее моё иррациональное желание уехать с Семеновым, когда он напоминает о своем присутствии коротким:

— Мальвина, ты идешь?

Он мог бы обратиться иначе, но предпочел обозначить наши отношения чем-то большим, чем соседские или рабочие. Вижу, как это раздражает Олега, но отчего-то совсем не злит меня. Разобраться бы в чувствах, но сейчас некогда. Ринкин совет очень пригодился бы, но сестра, как назло, не спешит давать советы.

«Как бы ты ни поступила сейчас, разобьешь чьё-нибудь сердце, — нехотя отвечает она. — Я и без того всё запутала, вот и не вмешиваюсь».

В мои планы на сегодня совершенно не входило разбивание чьих-то сердец. И не на сегодня тоже. Идиотская ситуация, как ни крути, но Ри права: всё запуталось. А распутывать нужно мне.

С Костей я объяснюсь потом, вечером. С ним всё не настолько сложно и непонятно. А с Фоминым нужно не только расставить точки над «ё», но и задать ему несколько важных вопросов.

— Олег меня отвезёт, — равнодушно произношу я, стараясь не смотреть на Семенова.

— Хорошо, — холодно кивает он и, не оборачиваясь, спускается по лестнице.

Когда хлопает подъездная дверь, сообщаю Фомину:

— У меня есть сорок минут. Поехали.

Он послушно идёт за мной, стараясь не прикасаться ни к чему вокруг, словно перила, исписанные граффити стены или почтовые ящики могут быть заразными. Произносит устало:

— Алин, я не могу так больше. С тех пор, как ты уехала, у меня ощущение, что жизнь окончательно расползается по швам. Как ты сумела снова жить? Как смогла взять себя в руки?

Мы выходим из подъезда и направляемся к черному Эскалейду. Олег часто мотается по командировкам, и не водит машину сам, предпочитая ездить с водителем. Сажусь на заднее сиденье, боковым зрением отмечая, как отъезжает с парковки Камри Семенова.

— Просто сменила обстановку и отвлеклась на работу. — Откинувшись на спинку, отворачиваюсь от окна и ловлю взгляд Олега: — Я найду её убийцу.

— Тебе хорошо, у тебя есть стимул, — вздыхает Фомин и признаётся: — А я совсем расклеился.

Водитель, привыкший к тому, что в его присутствии проходят и более важные разговоры, абсолютно невозмутим. Я прошу его ехать к следственному отделу, а Олегу отвечаю: