Онлайн книга «Алинкин цветочек»
|
— А наверху? — спросила я. Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Там было пять комнат — маленькие, светлые, с кроватями (кое-как сбитыми), с пустыми полками на стенах. В конце коридора — маленькая комнатушка, видимо, для обслуги. — Здесь постояльцы жили, — пояснил Иван Иванович. — Проезжие купцы, ямщики, чиновники. Можно всё отмыть, окна открыть, ставни починить — и будет как новая. Я прошлась по комнатам, заглянула в зал, на кухню. Да, работы много. Но дело того стоило — тракт бойкий, проезжих много. Если накормить их кашей, горячими щами, предложить рыбу, да дать ночлег — деньги пойдут. — Иван Иванович, — сказала я. — Как с амбаром управитесь, нужно будет сюда людей набирать. Управляющего, повара, посудомойку, дворника, конюха. Пока весна, впереди лето — надо успеть. — Успеем, барышня, — кивнул он. — Мужики у нас справные. Мы вышли. Солнце поднялось высоко, на тракте было пусто. --- Домой я вернулась к вечеру. Прасковья уже накрыла на стол — щи без картошки, на второе каша с маслом. Я села, попробовала. — Прасковья, — спросила я. — А почему вы картошку не готовите? Она поджала губы. — Такую гадость, барышня, у нас не едят. И вам не советую. — Как же не едят? — я опешила. — У мачехи в деревне я каждый день картошку ела. И чистила, и варили, и из неё и похлёбку, и пироги делали... — Вот поэтому и были вы, барышня, такой худой и болезненной, — твёрдо сказала Прасковья. — Картошка — она от земли сырость тянет, в человеке пустоту плодит. От неё только брюхо раздувает, а силы нет. Я отставила ложку. — Прасковья, позвольте спросить: вы картофель не выращиваете? — Нет, — она покачала головой. — Пробовали, когда барин Алакаев настаивал, да кто-то отравился. С тех пор и не сажаем. — Отравился? — я удивилась. — Сырую, что ли, ел? — А кто ж его знает, — Прасковья вздохнула. — В общем, от греха подальше, не сажаем. Я вздохнула. Вспомнила, как в прошлой жизни любила пюре с котлеткой. Как мама готовила картошку по-деревенски, с чесноком и укропом. — Эх, — вырвалось у меня. — Пюрешечки бы с маслицем. Как дома. — Могу репы напарить, — оживилась Прасковья. — Репа — она полезная, от неё сила. Мы всегда репу парили, и никогда от нее ничего не болело. — Нет, — я покачала головой. — Не надо, спасибо. Репы я уже наелась. За те месяцы, что мы с Домной бедовали, столько репы съели, что на всю жизнь хватит. Прасковья вздохнула, но спорить не стала. --- После ужина я поднялась в свою комнату. На столе — конверт. Знакомый почерк, плотная бумага. «Ольге Семеновне Заплатиной. От Аксакова С. Т.» — Опять, — прошептала я. Я разорвала конверт, развернула лист. «Здравствуйте! Я ищу свою наречённую. Умоляю вас, если вы что-то знаете о ней, дайте весточку. Я готов приехать. С надеждой, Аксаков С. Т.» Я положила письмо на стол. Взяла перо, чернила, чистый лист. «Уважаемый, Господин Аксаков С.Т! Вы ошиблись адресом. Вашей наречённой здесь нет и никогда не было. Прошу более не беспокоить меня письмами.» Ольга Заплатина» Я перечитала, запечатала и написала обратный адрес на конверте. Завтра же отдам Елисею — отправит с почтовой каретой. За окном темнело. В лесу кричала ночная птица. А я ложилась спать и все продолжала злиться на какого-то незнакомого мужика, что бегает за своей нареченной, как привязанный. И почему меня это так задевает… Но возможно он ответ мой прочитает, и поймет, что нареченных тут нет и отстанет от меня наконец-то! |