Книга Избранница Смерти, страница 173 – Ребекка Хумперт

— Поэтому с сегодняшнего дня площадь Этерны будет называться площадью Марисоль, – продолжила я.

В голосе у меня слышались слезы, но все же я смогла их сдержать. Разговор об абуэле придал моему голосу силу, которой у него никогда не было.

— Она годами рассказывала нам на этой площади легенды. Теперь пришло время рассказать легенду о ней.

Я почувствовала легкое прикосновение к плечу и оглянулась, но позади были только могилы. Я опустилась на колени, протянула руку и слегка коснулась камня, на котором было написано имя Исабель.

— Жестокость смерти в том, что она украшает шрамами не тех, кого выбрала, а выживших.

Я засучила рукава блузки, и показались бесчисленные полумесяцы, которые я так долго скрывала. И услышала, как несколько человек ахнули.

— Я вижу в ваших глазах раны от этих смертей. Раны и очень много вопросов. Я знаю, что вы ожидаете от меня ответов, но правда в том, что я тоже не свободна от них. Ни от ран, ни от вопросов. – Я судорожно вздохнула, затем снова подняла взгляд. – Я прошу у вас немного времени. За это время наши раны заживут и превратятся в шрамы. Некоторые из них всегда будут видны. Потому что горе ранит своим лезвием каждого, и некоторых глубже, чем других.

Теперь они все-таки пришли, эти слезы. И стекали у меня по щекам. Я их не смахивала.

— Позвольте мне стать тем, кто остановит кровь из ваших ран. Тем, кто скрепит нашу семью. Всю… всю свою жизнь я была для вас лишь женщиной, которая заботится о мертвых.

Рука у меня еще на мгновение задержалась на имени Исы, а потом я ее убрала.

— Позвольте мне стать чем-то бо́льшим. Отныне я хочу так же заботиться о живых. О вас.

Я пыталась найти еще слова, но появились лишь слезы. Опираясь на надгробие Исы, я молчала и не утирала их. Некоторое время стояла оглушительная тишина.

Внезапно что-то упало мне на колени. Сквозь слезы я разглядела вязанную крючком зелено-красную птицу кетцаль, которую много месяцев назад положила Эстебану в его корзинку. Я подняла взгляд и заметила, что он стоит в двух шагах от меня. Шестилетний мальчик указал на птицу.

— Он не хочет, чтобы ты плакала, тетя Елена. Можешь его взять.

Я робко улыбнулась мальчику.

— Спасибо.

Сглотнув комок в горле, я прижала птицу к груди. И вспомнила историю, которую однажды рассказал мне один бог.

— Наши крылья были сломаны, – сказала я в освещенную свечами темноту. – Но я уверена, что однажды мы снова сможем летать.

Когда в тишине раздались аплодисменты, я стала искать глазами Нана. Но мне хлопал не бог Смерти. И не Ли. Это был Франческо.

Постепенно к нему присоединялись остальные, и наконец я стояла в буре аплодисментов, которых совсем недавно не было. И хотя это явно не подобало деревенской старосте, я снова расплакалась. И тут меня крепко обхватили детские руки.

— Все будет хорошо, тетя Елена, – прошептал мальчик.

— Он прав, Лена.

Внезапно меня обхватили еще чьи-то руки, да так сильно, что я едва могла дышать.

— Эй, почему ворота опять открылись? – крикнул кто-то.

Я обернулась к Ли. И действительно, ворота кладбища были распахнуты настежь. Я улыбнулась, и слезы начали высыхать.

У меня немного полегчало на сердце, когда все собрались на площади Марисоль. Мы с Ли установили несколько столов с едой, которая прибыла вчера с материка. Я не хотела устраивать праздник, но Ли настоял. И теперь я увидела, что он был прав. В воздухе витал аромат тамале. Прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз ела кукурузные пирожки с мясной начинкой.