Книга Избранница Смерти, страница 132 – Ребекка Хумперт

— Нан.

Он сразу же остановился, в его глазах застыло беспокойство.

— Я делаю тебе больно?

Я покачала головой, отвернувшись, чтобы избежать его сверлящего взгляда. Все дело было в том, что его прикосновения обжигали, как огонь, одновременно разрушая меня и исцеляя. И эта комбинация действовала мне на нервы.

— Я чувствую, что просто использую тебя сейчас. Чтобы забыться.

Это была ложь? Или одновременно правда? Я и сама не знала.

Некоторое время царила гнетущая тишина, а потом я внезапно почувствовала на щеке руку Нана, и он нежно повернул мое лицо к себе.

— Тогда используй меня, Елена. – Его голос звучал не громче шепота. – Бери от меня все, что хочешь. Я сильный.

Даже спустя почти два месяца я не могла быть уверена, что действительно его знаю. Иногда из него что-то прорывалось, но я не знала, действительно ли это была его личность. Не знала, пойму ли я когда-нибудь, кто на самом деле скрывается за его низким голосом, темными глазами, шрамами, которые он скрывал.

Я знала только одно: мы больше не были друг для друга незнакомцами, мы стали чем-то другим. Чем-то, что меня испугало.

— Что я для тебя значу, бог?

Нан замер. Он просто смотрел на меня, не отвечая. И с каждой секундой на сердце у меня становилось все тяжелее. Чего я вообще ожидала? Что хотела от него услышать?

Внезапно мы оба вздрогнули от какого-то звука.

Я сразу же начала вглядываться в освещенную редкими свечами темноту. И вдруг заметила, что кто-то стоит у входа в храм. Кто-то совершенно непохожий на обычного обитателя Миктлана. Это был мертвец.

Прежде чем я успела что-то сказать, Нан схватил свою накидку и накинул ее на мое обнаженное тело, а затем обеими руками закрыл мне глаза. Тем не менее даже так я ощутила ослепительно яркую вспышку. Раздался оглушительный треск, а затем воцарилась тишина.

— Что случилось? – шепотом спросила я.

Нан убрал руки у меня с глаз. Однако прежде чем я успела на него взглянуть, он поднялся со стола и отвернулся.

— Это одна из причин, по которой мертвых сюда не пускают. Их души не выдерживают, если они задерживаются в кольце жизни слишком долго. Их души разрушаются и в некотором смысле взрываются.

От меня не ускользнуло, что он все еще на меня не смотрел. Он разговаривал со свечами, а не со мной.

Я тоже поднялась со стола. У меня продолжали дрожать колени, я завернулась в накидку Нана и шагнула к нему.

— Нан?

Осторожно прикоснувшись к его щеке, я повернула его лицо к себе.

— Клянусь богами!

Я уставилась в его глаза. Глаза, которые внезапно перестали быть цвета обсидиана, а стали светлее. Сероватыми. Пустыми.

— Ты… ослеп?

Нан поднял руку и прикоснулся к полузакрытым векам. Потом коротко пожал плечами.

— На какое-то время да.

Совсем недавно охватывавший меня жар остыл в считаные секунды, оставив холод, который не могла прогнать даже накидка Нана. Грудь у него беспокойно поднималась и опускалась. Что говорило о том, что ему нужно отсюда срочно убираться.

Дрожа, я набрала воздуха, закрыла глаза и снова открыла их.

— Нам надо уходить. Ты слишком быстро дышишь. И Ли нужно посмотреть твои глаза. Я не хочу, чтобы ты…

Нан быстро шагнул ко мне, и мои слова захлебнулись в его глубоком поцелуе, в котором чувствовалось что-то похожее на отчаяние.

Я машинально отпустила ткань и схватила его за плечо. Накидка соскользнула, упав на пол, и обнаженная грудь Нана прижалась к моей.