Книга Целуй, пока не поздно, страница 22 – Екатерина Мордвинцева

— Она просила освободить её, — сказала я, не опуская кинжал. — Она плакала. Она сказала, что вы держите её здесь против воли.

— Конечно, сказала, — Мэриус усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Она всегда так говорит. Потому что она — ловушка. И её задача — заставить тебя сделать что-то глупое.

— Ловушка?

— Для убийцы моей жены. — Он шагнул вперёд, и я инстинктивно отступила к стене, но не опустила кинжал. — Та, кого ты видишь, — не Серафина. Это отражение памяти. Магический конструкт, созданный из её последних мгновений. Он повторяет одни и те же фразы, одни и те же жесты. Сто ночей подряд. Тысячу. Она не живая. Она не чувствует. Она просто… запись.

— Но она плакала, — возразила я. — У неё текли слёзы.

— Отражение плачет, потому что в момент смерти Серафина плакала. — Голос Мэриуса дрогнул. Один раз. Всего на секунду. Но я услышала. — Это магия памяти. Самый жестокий вид магии. Я не могу её уничтожить, потому что тогда я потеряю последний след моей жены. И я не могу её освободить, потому что её душа уже там, куда мне не добраться.

— Вы мучаете её.

— Я мучаю себя, — поправил он. — Каждую ночь. Каждую ночь я спускаюсь сюда и смотрю на неё. Иногда я говорю с ней. Иногда просто сижу. И каждую ночь она просит меня отпустить её. И каждую ночь я отказываюсь.

Он шагнул ко мне. Теперь его лицо было в двух шагах. Я видела морщины у глаз, которых днём не заметила. Видела, как дёргается вена на виске.

— Отойди от портрета, — сказал он в третий раз. — Положи кинжал. И иди наверх. Утром мы поговорим.

— Вы меня убьёте?

— Если бы хотел убить, ты была бы уже мертва, — ответил он без тени бравады. Просто факт. — Иди, Сайфер. Не заставляй меня жалеть, что я взял тебя.

Я опустила кинжал.

Не потому, что испугалась — хотя испугалась, ещё как. А потому, что в его глазах я увидела не гнев. Я увидела боль. Ту самую боль, которую носила в себе с того дня, как Райна запечатала мой дар. Потеря. Бессилие. Отчаяние, приправленное злостью на весь мир.

Я медленно убрала кинжал за пояс и направилась к лестнице.

Проходя мимо Мэриуса, я почувковала запах — лес, дым, полынь. И под этим запахом — что-то ещё. Кровь. Старая, засохшая, въевшаяся в кожу.

Он не спал сегодня. Как и я. Он стоял где-то в темноте и ждал, когда я пойду в подвал.

Он знал, что я пойду.

И он хотел, чтобы я пошла.

Я поднялась на второй этаж не оглядываясь. Дверь в подвал со стуком захлопнулась за моей спиной — я не видела, закрывал ли её Мэриус магией или просто рукой. Мне было всё равно.

В комнате я рухнула на кровать и уставилась в потолок.

Потолок был белым. Идеально белым. Как будто никто никогда на него не смотрел.

«Ты вляпалась, Сайфер, — сказал внутренний голос. — Ты вляпалась в дерьмо по самую макушку. И теперь ты не можешь уйти, потому что у тебя нет денег, нет магии, нет дома. Но если ты останешься — ты можешь не выжить».

Я закрыла глаза.

Портретная женщина с серыми глазами Лиры всё ещё стояла перед моим внутренним взором. Её рука, тянущаяся ко мне. Её слёзы.

«Отражение памяти», — сказал Мэриус.

Но если это просто отражение, почему оно просило о помощи?

Почему в его голосе было столько отчаяния?

«Не думай об этом, — приказала я себе. — Не думай. Спи. Утром будет новый день».

Я не спала почти до рассвета.