Книга Целуй, пока не поздно, страница 1 – Екатерина Мордвинцева

Порт Кровавых скал, три года назад

Я никогда не верила в предзнаменования.

В Академии Теней нас учили: приметы — это магия слабых, тех, кто ищет оправдания своей трусости в положении звёзд или в том, как упала свеча. Сильный маг сам творит свою судьбу. Он не смотрит на небо за ответами. Он смотрит в глаза врагу и пьёт его страх как вино.

Я была сильной.

Именно поэтому я пропустила тот единственный знак, который мог меня спасти.

Утром того дня моя напарница, Райна Краун, проснулась с улыбкой на губах. Мы делили комнату на двоих — узкую, с одним окном, выходящим на северный склон, где вечно шумели сосны. Её кровать стояла у двери, моя — у окна. Так было всегда. Райна любила контролировать выход. Я любила видеть небо.

— Доброе утро, Сай, — сказала она, потягиваясь, и её голос звучал мягче обычного. — Тебе снилось что-нибудь?

Я сидела на подоконнике, в одной рубашке, босиком, и смотрела, как рассвет пробивается сквозь хвою. Холодный ветер с гор щипал лицо, но я любила этот холод. Он напоминал мне, что я жива.

— Только то, как я выпускаю тебе кишки на полигоне, — ответила я беззлобно. — Обычное дело.

Райна рассмеялась. Серебристым, чистым смехом, каким всегда смеялась — легко и заразительно. Три года напарничества, три года совместных миссий, три года, за которые я научилась отличать настоящий Райнин смех от фальшивого. В тот день он был настоящим.

Я не знала тогда, что человек может смеяться искренне и одновременно планировать твою гибель.

— Сегодня последний экзамен, — напомнила она, заплетая свои пепельные волосы в тугую косу. — Ты готова?

— Я родилась готовой.

Она посмотрела на меня с тем странным выражением, которое я тогда приняла за восхищение, а сейчас понимаю — была жалость. Смешанная с завистью, но всё же жалость. Её глаза цвета мутного янтаря скользнули по моим рукам — там, где под кожей пульсировали золотые нити дара.

У меня их было четырнадцать. У Райны — семь. Ровно в два раза меньше.

Я была лучшей на нашем курсе. Не потому, что много тренировалась — хотя тренировалась я больше всех. И не потому, что мне везло. Просто магия текла во мне как кровь, как дыхание, как желание. Я не вызывала её — она приходила сама, стоило только захотеть. Райна называла это «божественной несправедливостью» и улыбалась.

Я думала, она меня любит.

Глупая, слепая, хвастливая дура.

Последний экзамен проходил на полигоне «Разрушенный мост» — полуразвалившейся крепости в двух часах верхового полёта от Академии. Задание выглядело простым: пройти через зал, где маги-экзаменаторы выставляли иллюзорных противников, добраться до артефакта в центре и вернуться обратно. В паре. Напарники должны были прикрывать друг друга. Оценивалась синхронность, скорость и — самое главное — умение распределять магическую нагрузку.

Мы с Райной отработали эту связку сотни раз.

Я беру на себя прорыв. Она страхует тыл. Я создаю щит. Она атакует с фланга. Моя магия — тяжёлая, взрывная, грубая. Её — тонкая, обманчивая, текучая. Мы были идеальным дуэтом. Нас ставили в пример младшим курсам. Преподаватели говорили: «Посмотрите на этих двоих. Вот что значит истинное эхо в магии».

Эхо. Когда дары двух магов резонируют, усиливая друг друга в разы. Редкое явление. Я не знала тогда, что эхо можно подделать. Что Райна не резонировала со мной — она просто потребляла мою силу, маскируя это под гармонию.