Книга Дитя Меконга, страница 111 – Алёна Сереброва

— Это совсем не больно, – включается Нок и снова сжимает пальцы на плече, будто Тону нужна поддержка.

«Нужна», – вдруг понимает он, когда чувствует, как разливается тепло от того места, где сжимаются пальцы, и как утихает казавшаяся несуществующей дрожь, а сила внутри тянется, отзываясь лёгким покалыванием и зудом в кончиках пальцев. К ней даже обращаться не надо.

В этот раз край пижамной кофты удаётся приподнять без проблем. Пла лишь дёргается, будто сражается сама с собой, и затихает, стоит ладони оказаться на коже.

Маленький тёмный сгусток, так похожий на осьминога, дрожит, сжимая свои щупальца, а потом и вовсе щёлкает одним из них, начиная отбиваться, словно разумное существо.

Тон хмурится и, прикусив губу, снова тянется к силе, увеличивая поток воздействия, так что внутри него самого скручивается болезненный узел. И эта боль огнём поднимается вверх, оседая ломотой между глаз и колкой щекоткой в носу.

Только и это не помогает. Там, где раньше, Тон уверен, уже появились бы улучшения, ничего не меняется. Только Пла начинает потряхивать, а пульс взлетает. Он чувствует, как тот бьётся в кончики сомкнутых на запястье пальцев.

Сорвавшийся с губ Пла тихий болезненный стон бьёт по нервам, и Тон распахивает глаза, тут же натыкаясь взглядом на искажённое гримасой боли лицо сестры. И капельки пота на её лбу совсем не улучшают картину, как и жгучий узел, что даже не думает ослабевать у него самого внутри.

— Пи… – Тон и сам не понимает, зачем зовёт, зачем оборачивается к тому, кто ничем не может ему помочь. – Пи… У меня не получается…

Он сглатывает, заглядывая в тёмные глаза, будто ища помощи.

— Я не знаю, что это…

Голос дрожит, и Тон ненавидит себя за слабость, за мольбу, что звучит сейчас в его голосе.

— У тебя всё получится, слышишь? – Стоящий всё это время за спиной Нок подаётся вперёд, опускаясь рядом с ним на колени. – Я не буду говорить банальности вроде: «Кто, если не ты» и подобные штуки, просто… – Нок сглатывает и накрывает сжимающую запястье Пла руку ладонью. – Я знаю, что всё выйдет. Помнишь, что ты уже сделал? Ты поднял меня из кресла, ты заставил меня ходить тогда, когда даже я сам от себя отказался. Помнишь? Ты справишься, что бы это ни было.

Нагревается, почти обжигая кольцо на пальце, будто соглашаясь со словами Нока или… подсказывая. А искры, зажёгшиеся в темноте чужих радужек, только добавляют уверенности. Подталкивают: «Попробуй».

— Помоги мне, Пи…

Взгляд Нока становится вопросительным, и Тон кивает в ответ на логичное сомнение.

«Просто доверься мне, Пи. Хотя я и сам не понимаю…»

— Что я должен делать? – будто услышав его мысли, спрашивает Нок.

— Положи свою ладонь на мою. Вот на эту. – Тон чуть приподнимает руку с живота, давая понять, о чём он, и тут же возвращает на место. Тёмный осьминог снова шевелит щупальцами, отчего Пла вздрагивает, закусывая губу.

«Прости, Пла, потерпи ещё немного, пожалуйста. Скоро всё закончится».

— Так?

Нок тянется, приподнимаясь на коленях и цепляясь за кровать позади Тона, чтобы накрыть его ладонь своей. Тепло тут же распространяется по коже, а кольцо на левой руке вспыхивает жаром: мягким и совсем не обжигающим.

Осьминог внутри Пла поджимает щупальца, делая порой выпады, но больше дрожа. Тон чувствует, как скапливается внутри него сила. Она будто перетекает из Нока в него в местах их соприкосновений и добирается до тёмного сгустка, постепенно истончая его.