Книга Дитя Меконга, страница 110 – Алёна Сереброва

Тон сглатывает и прикрывает глаза.

— Они всё равно станут жёлтыми, когда начнётся процесс.

— Ты когда-нибудь лечил свою сестру?

Мотнув головой, Тон открывает глаза, чтобы столкнуться с мягкой улыбкой.

— После переезда родители не захотели, чтобы я пользовался даром. В исключения входило лишь что-то серьёзное, а ничем серьёзным Пла никогда не болела. Раньше не болела… Спасибо.

Тон чувствует, как соскальзывает с плеча рука, и лишь затем подступает к постели вплотную, чтобы присесть на её край.

— Она родилась уже здесь и понятия не имеет, что было до этого.

Разговоры не будят Пла, даже прикосновение, когда Тон поправляет соскользнувшую на щёку прядку, не заставляет её пошевелиться, только вздохнуть чуть громче и поморщиться, будто его касание причиняет ей неудобство.

— Сколько ей?

— Одиннадцать. Если вдруг вернётся отец, попроси его меня не трогать. Мне нужна тишина, – просит он, кладя ладонь на лоб Пла.

Кожа под пальцами влажная и холодная. Пла вообще вся какая-то холодная. Тон только сейчас замечает это. Хотя на ней тёплое одеяло и кондиционер в комнате не работает, только окно приоткрыто, отчего занавеска едва колышется.

На этот раз Пла реагирует. Тянется к руке, стоит её только на мгновение сдвинуть, льнёт, будто ящерка к теплу. Тон плотнее прижимает ладонь к коже, прикрывая глаза и сосредотачиваясь.

Он отвык от сканирования организма. С Ноком всё получалось как-то само, даже в детстве, когда он не видел глазами, где лечить, но при этом точно знал. Здесь же приходится искать, скрупулёзно прислушиваясь и, наконец, находя…

Холодком лижет кожу, когда он находит тёмное нечто. Болезнь так обычно не выглядит. Тон помнит каждую, которую вылечил в детстве, и ни одна из них не похожа на тёмную осьминожку, вцепившуюся в организм всеми щупальцами и будто… питающуюся.

От одной мысли Тона передёргивает, и он отнимает ладонь ото лба Пла. Та тихо стонет, сильнее обнимая плюшевую змейку и прикусывая губу.

— Тон?

— Помоги мне, пожалуйста. Её нужно перевернуть на спину.

Самое лучшее лечение – при тесном контакте. Кожа к коже. Тон выучил это ещё в детстве, зазубрил, поняв, что так тратится меньше сил, а эффект лучше.

— Пла, отпусти змею, пожалуйста.

Даже когда они отбирают игрушку, просто вытягивая её за голову из рук Пла, та не просыпается. А вот кольцо на пальце неожиданно реагирует, становясь чуть теплее.

Сбросить одеяло в сторону и уложить Пла на спину оказывается делом пары минут. И это гораздо легче, чем приподнять край кофты, чтобы добраться до живота.

Пла неожиданно начинает сопротивляться, вцепляясь в одежду так, будто от этого зависит её жизнь, но так и не просыпаясь. И это ему совсем не нравится.

— Пла, – тихо зовёт Тон, на мгновение оставляя одежду в покое. – Мелкая, послушай, это я. Всего лишь я. Твой брат, на плечах которого ты до сих пор любишь кататься, слышишь? Твой брат, что был таким глупым, что бросил вас на целых два месяца и не навещал, хотя и обещал. Мелкая, я хочу, чтобы ты снова ходила за мной хвостиком и канючила, чтобы я почистил тебе креветок. Слышишь?

Ладошки в его руках кажутся совсем маленькими и хрупкими, и от этого Тону больно. Слишком Пла исхудала. Слишком.

— Если ты меня слышишь, то не сопротивляйся. Я просто положу ладонь тебе на живот, хорошо? Больно не будет, будет щекотно, может, чуть поколет. Пи за моей спиной подтвердит. – Тон не оборачивается, ему это не нужно. Каким-то шестым чувством он и так ощущает, что Нок всё это время стоит позади него, почти не двигаясь. – Знаешь, он поранился и тоже лечился. Как ты сейчас будешь. И ему не было больно.