Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 61 – Алекс Скай

— А если я всё равно хочу?

— Хотеть можно.

— Громко?

— Можно и громко. Только без того, чтобы самой себе делать больно, если взрослые не успевают за твоим сердцем.

Она долго молчала.

Потом спросила:

— А у сердца есть ноги?

— У твоего точно есть. Оно у тебя очень быстро бегает вперёд.

— А у папы?

Я посмотрела на Романа.

Он поднял глаза.

В этом полумраке он выглядел совсем не строгим. Уставшим, собранным, виноватым, нежным и растерянным одновременно. Мужчина, который мог руководить людьми, принимать тяжёлые решения, удерживать дом, бизнес, репутацию и любые внешние угрозы, сидел у кровати дочери и не знал, как ответить на вопрос про ноги у сердца.

— У папы, — сказала я, — сердце долго сидело в кабинете и думало, что это безопасно.

Ася сонно хихикнула.

Роман посмотрел на меня так, что мне пришлось срочно поправить одеяло у Аси, хотя оно и так лежало нормально.

— А теперь? — спросила она.

— Теперь оно иногда выходит на кухню и портит сырники.

Ася закрыла глаза.

— Хорошо.

Я думала, она уснула, но через минуту она прошептала:

— Тогда пусть твоё сердце не убегает.

Я не сразу ответила.

Потому что моё сердце, если честно, уже давно вело себя как подозрительный участник побега. То пряталось за контрактом, то за шутками, то за разумными объяснениями, то за фразой “не надо путать контракт с чувствами”. И при этом каждый день возвращалось в дом Ветровых быстрее меня.

— Я постараюсь, — сказала я.

— Это взрослое обещание?

— Это честное.

— Ладно.

Она выдохнула, повернулась к Семёну и наконец провалилась в сон.

Мы с Романом ещё несколько минут сидели молча. Я боялась пошевелиться, будто любое движение могло снова поднять на поверхность Асин вопрос, а у меня больше не осталось ответов. Потом Роман осторожно встал, подошёл к кровати и поправил край одеяла.

Точно так же, как я.

Немного неловко.

Слишком бережно.

Ася не проснулась.

Мы вышли в коридор почти на цыпочках, хотя в доме Ветровых полы были настолько дорогие, что, кажется, могли бы молчать из уважения к бюджету.

Дверь в детскую осталась приоткрытой.

Роман остановился рядом.

— Спасибо.

— Не благодарите меня за то, на что я сама не знаю правильного ответа.

— Вы не дали ей неправильного.

— Это пока максимум моих возможностей.

Он посмотрел на меня долго, но без того вчерашнего опасного приближения. После Асиного вопроса между нами снова встали дети. Не как препятствие. Как ответственность.

— Гостевая готова, — сказал он.

— Инга Павловна успела?

— Она успевает всё.

— Кроме принятия Семёна как юридического лица.

— Над этим она работает.

Я улыбнулась устало.

И вдруг поняла, что останусь в его доме на ночь.

Не в мечтах Аси. Не в детском рисунке. Не в договоре. Не в публичной формулировке. Фактически.

В гостевой комнате, с чужими белыми простынями, моей сумкой на кресле и домом, где наверху спят дети, которые уже впустили меня туда, куда не пускают временных людей.

Это было опаснее поцелуя.

Роман проводил меня до двери гостевой и остановился.

— Я буду в кабинете, если что-то понадобится.

— Роман.

— Да?

— Не сидите там до утра.

— Это совет?

— Это требование человека, который завтра не собирается объяснять детям, почему папа выглядит как совещание, которое забыли выключить.

Он почти улыбнулся.

— Постараюсь.

— Это взрослое обещание?