Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 58 – Алекс Скай

Он сидел на полу у окна, тетрадь лежала рядом, но он не писал. Это было тревожнее любых резких фраз.

Ася подошла и села рядом.

— Я подарок не взяла.

— Видел.

— Но, может, потом возьму.

— Твоё дело.

— Ты не будешь злиться?

— Нет.

— А если мне понравится?

— Ася, это коробка. Ей можно понравиться. Это не значит, что ты предала кого-то.

Она обняла колени.

— А если ей станет грустно?

— Коробке?

— Алисе.

Марк молчал долго.

— Пусть взрослые сами разбираются со своим грустно.

Ася кивнула, но видно было, что ей это не помогает.

Я села на ковёр неподалёку. Не вмешивалась. Просто была рядом. Иногда это всё, что можно сделать, когда дети пытаются уместить внутри себя слишком сложную правду.

Роман стоял в дверях.

Не заходил.

Не командовал.

Ждал.

Марк заметил его.

— Что?

— Ничего.

— Тогда почему стоишь?

Роман помолчал.

— Хочу понять, нужен я здесь или нет.

Марк отвернулся к окну.

— Не знаю.

— Хорошо.

Он не ушёл.

Но и не вошёл.

Ася вдруг сказала:

— Папа нужен. Только пусть не говорит умное.

Роман кивнул.

— Постараюсь.

— Сядь там, — она показала на ковёр у двери. — Чтобы Марк мог делать вид, что ты не рядом.

Марк фыркнул.

— Ася!

— Что? Это удобно.

Роман сел.

На ковёр.

В дорогих брюках.

У двери игровой.

Так осторожно, будто это не пол, а территория, где его принимают на испытательный срок.

Марк увидел.

И ничего не сказал.

А я почему-то подумала: Алиса сегодня привезла красивые подарки, но Роман впервые принёс детям то, что они просили без слов.

Он остался.

Весь день прошёл странно.

Не плохо. Не хорошо. Именно странно.

Дом не развалился после визита Алисы, но в нём стало тише. Ася то рисовала, то откладывала карандаши, то спрашивала, можно ли не открывать коробку “ещё один день”. Марк почти не шутил, а когда шутил, делал это слишком резко. Роман отменил поездку в офис и провёл несколько коротких разговоров из кабинета, но дверь оставлял открытой. Это было новое: открытая дверь как обещание, что работа не запирает его от детей.

Я пыталась заняться обычными делами. Помогла Асе с рисунком, поспорила с Марком о том, можно ли считать Семёна участником семейного совета, выпила чай с Ингой Павловной, которая вдруг сказала:

— Алиса Викторовна всегда умела появляться без складок.

— На одежде?

— И в поведении.

— Завидный навык.

— Не всегда полезный для детей.

Я посмотрела на неё.

Инга Павловна аккуратно поправляла салфетку на подносе.

— Вы знали её раньше?

— Я работаю в этом доме давно.

— Это не ответ.

— Это достаточный ответ.

— Поняла. Версия “Инга Павловна хранит семейные тайны даже от занавесок”.

Она посмотрела на меня строго.

— Занавески не умеют слушать.

— В этом доме я уже ни в чём не уверена.

Вечером Ася не смогла заснуть.

Сначала она попросила сказку.

Потом воду.

Потом Семёна.

Потом оказалось, что Семён уже с ней, но “лежит недостаточно ответственно”. Потом она позвала Марка, но тот буркнул из своей комнаты, что если сейчас начнётся семейный совет, он подаст жалобу на ночную повестку.

В итоге у её кровати собрались я и Роман.

Очень предсказуемо.

Ася лежала под одеялом, глаза у неё были огромные, волосы рассыпались по подушке. В комнате горел маленький ночник в форме облака. На полке стояли рисунки, и среди них — тот самый дом, где я была подписана “Мама Вера”, а Роману велели не спорить.