Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 114 – Алекс Скай

Я оценила.

Не сказала.

Но оценила.

— Добрый день, — произнёс он.

— Добрый. Вы теперь встречаете гостей лично?

— Не гостей.

Вот так.

Сразу.

Без разгона.

Я вдохнула.

— Роман.

— Простите. Не должен был начинать с этого у ворот.

— Должны были начинать с “как добрались”.

— Как добрались?

— Уже поздно. Но попытка засчитана.

Он почти улыбнулся.

— Ася ждёт карандаш.

— А Марк?

— Делает вид, что не ждёт вас.

— Стабильность возвращается.

— Да.

Мы вошли в дом.

Холл был тем же.

И не тем.

На первый взгляд всё стояло на местах: картины, консоль, лестница, свет, идеальные поверхности. Но на перилах висела Асина бумажная гирлянда, на нижней ступени лежал кусок синего картона, а на столике в холле стояла коробка с надписью “НЕ ТРОГАТЬ. ПРОЕКТ”. Под надписью Маркиным почерком было добавлено: “Это значит всех”.

Инга Павловна появилась из гостиной.

— Вера Соколова.

— Инга Павловна.

Она осмотрела меня, как обычно, строго. Потом опустила взгляд на мои руки.

— Без сумки?

— Сумка дома.

— Разумно.

— Почему?

— Сумки иногда делают вид, что решение уже принято.

Я посмотрела на неё.

— Вы становитесь философом домашнего порядка.

— Порядок давно нуждался в философском обосновании.

— Моя кружка?

— На месте.

— Ведёт себя прилично?

— Одиноко, но достойно.

Вот за что её надо было обнять.

Но Инга Павловна могла не пережить такого уровня бытовой революции, поэтому я ограничилась улыбкой.

Ася появилась сверху.

— Вера!

Она сбежала по лестнице, но на середине вдруг остановилась.

Не потому что передумала.

Потому что вспомнила: теперь нельзя бросаться так, будто моё возвращение уже решено.

Вот что делают взрослые ошибки с детьми. Они учат их тормозить радость.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Достала карандаш из кармана и подняла.

— Я пришла с официальным возвращением имущества.

Ася посмотрела на карандаш.

Потом на меня.

— Он скучал?

— Вёл себя храбро. Но один раз пытался нарисовать дверь на моём блокноте.

— Чтобы выйти?

— Думаю, чтобы вернуться к работе.

Она медленно спустилась ещё на несколько ступеней.

— Можно?

— Конечно.

Я протянула карандаш.

Ася взяла его осторожно, как будто это был не обкусанный кусок цветного дерева, а доказательство, что обещания иногда выполняются.

— Ты зайдёшь на кухню? — спросила она.

— Да.

— Там твоя кружка.

— Мне уже доложили.

— Она не плакала.

— Сильная женщина.

— Кружка не женщина.

— У моей — характер.

Ася улыбнулась.

Не полностью.

Но уже не только глазами.

Марк появился за её спиной.

— Карандаш вернули. Обязательство выполнено.

— Добрый день, Марк Романович, — сказала я.

— Добрый.

Он спустился медленно, с тетрадью в руках.

— У нас доклад почти готов.

— Почти — опасное слово.

— Зато честное.

— Можно посмотреть?

— Не сейчас.

— Почему?

— Там есть раздел про тебя.

Я замерла.

— Про меня?

— Не радуйся. Небольшой.

— Очень успокоил.

Он посмотрел на Романа.

— Папа не правил.

— Совсем? — спросила я.

— Один раз предложил заменить “папа стал нормальнее” на “папа стал внимательнее”.

— И?

— Я оставил оба. Для баланса.

Роман спокойно сказал:

— Это справедливо.

Марк прищурился.

— Ты сегодня подозрительно согласный.

— Я стараюсь не вмешиваться в авторский стиль.

— Кто вы и что сделали с папой?

Ася хихикнула.

И этот звук оказался таким важным, что мы все на секунду замолчали.