Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 62 – Алекс Скай

Слова выглядели почти честными.

Именно поэтому я не поверила ни одному.

Повестку принесли в западный корпус с первыми ударами башенного колокола. Марта Грей взяла бумагу у служителя, прочла, посмотрела на меня, потом снова на бумагу и произнесла:

— Красиво написали. Значит, внутри ловушка.

Лиана, сидевшая за столом с чашкой горячего взвара, мрачно кивнула.

— Если документ можно прочитать вслух на собрании и не услышать подлости, значит, подлость спрятали в приложении.

— Есть приложение? — спросил Торен.

Марта перевернула лист.

— Три.

Я забрала бумаги и разложила их на столе. Текст плыл перед глазами не потому, что я не выспалась. За последние дни сон вообще стал редкой роскошью, которую Академия выдавала мелкими порциями и всегда с условием, что ночью кто-нибудь попытается открыть дверь, спрятать след или объявить меня угрозой. Но сейчас дело было не в усталости. Чем внимательнее я читала условия испытания, тем яснее видела: ректор не собирался доказывать, что моя метка опасна.

Он собирался вынудить меня сделать её опасной.

Главное условие было спрятано во втором приложении.

«Кандидат не имеет права вмешиваться в действующие клятвы свидетелей, разрывать клятвенные связи, принуждать к признанию либо изменять течение свидетельского слова. Любое нарушение будет признано доказательством разрушительной природы пепельного отклика».

— Вот оно, — сказала я.

Торен наклонился ближе.

— С виду разумно.

— Поэтому ловушка хорошая.

Лиана выхватила лист, пробежала глазами и выругалась почти беззвучно.

— Они дадут ложные показания?

— Да, — сказала Мира от окна.

Мы все повернулись к ней.

Она смотрела не на бумаги, а на внутренний двор, где адепты уже спешили к Главному залу. Слухи опять обогнали официальные объявления. Академия хотела зрелища — и получала его.

— Если она покажет, что показания ложные, — продолжила Мира, — они скажут, что она вмешалась в клятву свидетеля. Если промолчит, ложь станет записью. Если возмутится, скажут, что пепельная метка не выдерживает порядка.

Я медленно кивнула.

Именно так.

Мне предлагали выйти в центр зала и доказать, что мой дар не разрушает чужие клятвы, в то время как каждая ложная клятва вокруг будет ждать, когда я сорвусь и потяну за неё силой.

— Значит, не будем тянуть, — сказал Торен.

Лиана посмотрела на него.

— Гениально. А если нас спросят, что делать вместо этого, мы красиво покажем на тебя?

Он покраснел, но не отступил.

— Я серьёзно. Илария видит связи. Не обязательно их рвать. Можно показать, где они уже не совпадают. Как с Дареном. Она не сломала его клятву. Он сам сделал шаг не туда.

Я посмотрела на Торена внимательнее.

— Повтори.

— Что?

— Последнее.

— Он сам сделал шаг не туда?

Метка под рукавом тихо потеплела.

Вот.

Не нападать. Не разрывать. Не принуждать. Не доказывать за них. Пусть говорят сами. Пусть произносят слова. Пусть ставят шаг. А я покажу, где слово уже не там, где шаг.

Марта Грей положила на стол маленький серый камень.

— Возьми.

— Что это?

— Осколок старого порога западного корпуса. До перестройки он стоял у входа в крыло, куда принимали без родового поручительства. Не артефакт, не знак, не нарушение. Просто камень, который помнит, что через него проходили те, кого не хотели видеть в парадных залах.