Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 61 – Алекс Скай

— Если Совет считает Иларию Вейн угрозой, — продолжил Рейнард, — пусть докажет это открытым испытанием. Если она провалится по правилам, моя клятва падёт вместе с её правом. Если правила будут нарушены, я буду считать нарушителем не адептку, а тех, кто использовал Академию как прикрытие.

Моё сердце ударило тяжело и больно.

Моя клятва падёт вместе с её правом.

Я резко посмотрела на него.

Он не смотрел на меня. Только на Совет.

— Вы понимаете последствия? — спросил ректор.

Голос у него стал тише.

— Да.

— В случае провала Иларии Вейн вы будете отстранены от кураторства, лишены права претендовать на место в Совете драконьих родов и переданы на рассмотрение боевого крыла за неверную оценку угрозы.

— Запишите.

Секретарь, которого я раньше даже не заметила у боковой стены, побелел и всё же поднял перо.

Ректор молчал.

Лорд Каэл Арден смотрел на Рейнарда так, будто перед ним стоял не племянник, а решение, которое уже нельзя отменить семейным приказом.

— Род Арденов не подтверждал эту клятву, — произнёс он.

Рейнард наконец повернулся к нему.

— Поэтому я дал её своим именем.

— Ты ставишь личное имя против Совета.

— Нет. Я ставлю имя куратора за честность испытания. Если Совет считает это вызовом, значит, у нас разное понимание честности.

В зале кто-то тихо вдохнул.

Селеста смотрела на Рейнарда так, будто он только что собственноручно перечеркнул не её надежду даже, а весь порядок, где она уже приготовила себе место. Но впервые в её взгляде не было победной злости.

Был страх.

Потому что Рейнард Арден не устроил скандал. Не бросился спасать меня из любви, которую можно высмеять. Не сказал ни одного слова, за которое его легко было бы обвинить в личной связи. Он сделал то, чего они боялись сильнее: использовал их же правила и вложил в них своё имя.

Ректор больше не мог отстранить его без открытого удара по клятве куратора.

Совет больше не мог закрыть испытание без риска выглядеть тем самым нарушителем, которого Рейнард назвал заранее.

А я…

Я вдруг поняла, что истинная метка, этот опасный отклик между нами, была не самой крепкой связью.

Метка могла быть древней. Неизбежной. Навязанной кровью, пеплом, драконьей природой и тем, что я ещё не до конца понимала.

Но сейчас Рейнард выбрал сам.

При всех.

Без права спрятать это потом в недомолвках.

Ректор медленно сказал:

— Совет примет решение.

— Совет уже услышал клятву, — ответил Рейнард.

Свет его метки ещё горел.

И моя серая метка под рукавом ответила — не рывком истинной связи, не слепым притяжением, а тихим признанием чужого выбора.

Я хотела сказать ему, что он не должен был.

Но это было бы ложью.

Потому что он должен был — не мне. Себе.

И всё равно от понимания стало больно.

Теперь, если я проиграю, паду не только я.

Рейнард Арден поставил своё имя рядом с моим правом.

И Совет получил не одну цель.

А две.

Совет принял решение к рассвету.

Не потому, что старшим родам понадобилась вся ночь, чтобы взвесить правду, клятвы и найденный реестр. Для этого им хватило бы и часа, если бы они действительно хотели разбираться. Ночь ушла на другое: они подбирали форму, в которой смогут ударить по мне так, чтобы это выглядело не расправой, а заботой об Академии.

К утру формулировка была готова.

«Открытое испытание пепельного отклика в Главном зале Академии драконьих клятв. Цель: установить, разрушает ли метка Иларии Вейн действующие драконьи клятвы, либо выявляет уже существующие нарушения».