Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 94 – Алекс Скай

Он не вошёл дальше стойки.

Рейнар остался рядом с ним.

Ардан — чуть позади Элины, но не ближе, чем позволяла надпись.

Кир стоял у стены, явно решив, что если дверь попробует закрыться, он будет спорить с ней молотком.

Элина посмотрела на своих.

Марта. Рина. Лисса. Тиш.

— Я пойду первой.

— Нет, — сказал Тиш.

Все повернулись к нему.

Мальчишка смутился, но не отступил.

— Там может быть ступенька. Или дыра. Или ещё один голос. Я маленький, я замечу ниже.

— Ты не идёшь первым.

— Тогда Кир.

— Я пойду за хозяйкой, — сказал Кир.

— Отлично, — вмешалась Марта. — А я за ним и буду говорить всем, куда не наступать. Рина и Лисса — у меня под рукой. Тиш — между Киром и мной, чтобы не геройствовал без очереди.

— Я вообще-то…

— Между Киром и мной.

— Хорошо. Это стратегически выгодное место.

Элина посмотрела на Рейнара.

Он стоял у порога главного зала.

В его лице было всё, что она уже научилась различать: страх, вина, желание вмешаться, усилие удержаться.

— До порога, — напомнила она.

Он кивнул.

— До порога.

Ардан тихо спросил:

— А мне?

Элина посмотрела на него.

Печь молчала.

Дверь ждала.

— Вы пойдёте до нижней двери. Дальше — если дом пустит.

Ардан склонил голову.

— Приму любой ответ дома.

Марта шепнула:

— А вот если бы все мужчины принимали ответы дома, жить было бы проще.

Рейнар услышал.

Но промолчал.

Элина взяла обе половины печати. Свою — в правую руку. Ринину — в левую, но только на время, и девочка держала второй край цепочки, не отпуская полностью.

Они спустились.

Лестница под пекарней оказалась не такой, как ожидала Элина.

Не гнилая.

Не каменная яма.

Ступени были широкими, сухими, сложенными из серого камня. По краям шли золотые линии, вспыхивающие под ногами. Стены не давили. Они словно отступали, пропуская.

Тиш, несмотря на страх, прошептал:

— А тут приличнее, чем наверху.

— Наверху пожар был, — сказала Марта.

— Тут, может, тоже был.

— Не подавай дому идеи.

Чем ниже они спускались, тем теплее становился воздух.

Не жарко.

Именно тепло, как у печи, возле которой пекут первый утренний хлеб. В глубине слышалось глухое гудение. Не голос. Не стук. Скорее дыхание большого зала, который слишком долго ждал, пока кто-нибудь снова войдёт.

Лисса вдруг остановилась.

— Здесь женщины шептали.

Элина обернулась.

— Те, которых ты слышала?

Девочка кивнула.

— Только сейчас они не плачут.

— Что говорят?

Лисса прислушалась.

— “Дошла.”

Рина сжала цепочку печати.

— Это хорошо?

Марта ответила раньше всех:

— Если дошли туда, куда хотели, хорошо. Если туда, куда вас заманивали, хуже. Пока не радуемся.

Внизу лестница закончилась аркой.

За ней был зал.

Старый.

Огромный.

Скрытый под пекарней, под монастырским холмом, под всеми городскими сплетнями о проклятии.

Элина остановилась.

Зал был круглым. Стены из тёмного камня уходили вверх куполом, в центре которого горела маленькая золотая звезда. Не свеча, не фонарь — просто свет. Вдоль стен стояли каменные лавы и деревянные столы, потемневшие от времени, но целые. На полках виднелись формы, печати для хлеба, старые мерные чаши, связки ключей, закрытые ящики. В дальнем конце зала располагалась большая каменная плита, похожая на стол и алтарь одновременно, но лишённая холодной торжественности. На ней были выбиты имена.

Много имён.

Женские.