Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 97 – Алекс Скай

— Копоть опять.

Никто не стал спорить.

Элина открыла книгу.

На первой странице почерком, который она знала по редким материнским запискам, было написано:

“Дочери моей, если она вернётся не за силой, а за домом.”

Элина прижала пальцы к странице.

И впервые за все эти дни заплакала.

Не громко.

Не сломленно.

Просто слёзы наконец нашли место, где не были подарком врагам.

Марта подошла и встала рядом.

Не обняла. Не стала утешать.

Просто стояла, как печь стоит у стены: рядом, тепло, надёжно.

Рина и Лисса подошли с другой стороны.

Тиш сунулся было ближе, но Марта поймала его за воротник и поставила рядом, не дав наступить на каменную плиту.

Рейнар оставался у арки.

Он не видел страницы.

Но видел Элину.

И понял, кажется, что это не тот плач, к которому можно подойти с извинением. Это был плач женщины, которая нашла мать там, где чужие люди спрятали её имя.

— Элина, — сказал он тихо.

Она подняла голову.

— Теперь я знаю, зачем был развод.

Он закрыл глаза.

— Да.

— Не только чтобы убрать меня.

— Да.

— Чтобы я сама отказалась от наследства.

— Да.

— Чтобы дом Вейранов сохранил то, что ему не принадлежало.

Рейнар открыл глаза.

— Да.

Каждое “да” было камнем.

Но он не увернулся.

Элина закрыла книгу.

— Тогда сегодня в ратуше ты скажешь это вслух.

Тиш резко вдохнул.

Марта повернулась к Рейнару.

Ардан не двигался.

Лиор побледнел ещё сильнее.

Рейнар смотрел на Элину долго.

Если бы он отказался, она бы поняла.

Не простила.

Но поняла бы прежнего Рейнара.

Тот берег бы дом, власть, имя, старые стены, чужие решения, собственное величие.

Новый — если он действительно начинался — должен был выбрать иначе.

— Скажу, — произнёс он.

Слово прошло по залу, и золотая звезда в куполе вспыхнула.

Не как награда.

Как свидетельство.

В ратушу они вернулись с книгой, хлебом и именами.

Чёрная нить уже ждала.

Она растянулась над столом Совета, как трещина в воздухе. Старшие дома стояли в напряжённом молчании. Велора не села. Её лицо было слишком спокойным. Корв выглядел так, будто хотел оказаться где угодно, только не здесь.

Когда Элина вошла, все взгляды обратились к книге в её руках.

— Что это? — спросил седой мужчина с перстнем.

— Имена, — сказала Элина.

Марта поставила корзину на стол.

— И хлеб. Чтобы вы не решили опять говорить о людях на пустой желудок и пустую совесть.

Велора резко сказала:

— Это не имеет силы.

Рейнар вышел вперёд.

— Имеет.

Велора повернулась к нему.

— Подумай, что ты делаешь.

— Поздно. Я слишком долго думал о том, что удобно.

Он посмотрел на Совет.

— Дом Вейранов признаёт: монастырская земля и пекарня были внесены в списки побочного имущества незаконно, после сокрытия прав рода Астер. Развод с Элиной Астер был использован частью моего дома и связанными с ним лицами как способ окончательно лишить её наследства через принятие содержания. Я подписал развод, не зная всей правды, но это не снимает с меня ответственности за то, что моя подпись стала оружием.

Зал взорвался шумом.

Велора побелела.

Лиор закрыл глаза.

Ардан смотрел на Рейнара с холодным, внимательным уважением.

Элина стояла неподвижно.

Она ждала, что после этих слов почувствует облегчение.

Но облегчение было не тем, что приходит сразу.

Оно было где-то впереди. За болью. За злостью. За тем, что ещё нужно пережить.