Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 86 – Алекс Скай

Рейнар посмотрел на неё почти с благодарностью за привычную резкость.

— Это касается не подчинения. Только безопасности. До Совета никто не остаётся в пекарне один. Ни дети, ни взрослые. Чёрный дым ударит туда, где будет одиночество.

Элина хотела возразить.

Не смогла.

Потому что это было правдой.

Дом, кажется, тоже согласился: печь щёлкнула один раз, коротко.

— Принято, — сказала Элина.

Рейнар посмотрел на неё так, будто эти два слова дали ему больше, чем он имел право просить.

— Спасибо.

— Это не доверие к тебе. Это здравый смысл.

— Я понимаю.

И, может быть, впервые действительно понимал.

Перед отъездом к ратуше Элина поднялась на второй этаж.

Комната, где она думала когда-то устроить спальню, пахла дымом. Окно треснуло от жара, часть потолка потемнела, но старая рама держалась. На подоконнике лежал тонкий слой пепла.

Она провела по нему пальцем.

Пепел лёг на кожу серым следом.

Снизу доносились голоса. Марта спорила с Остой о корзинах. Тиш объяснял кому-то, что временный старший не обязан таскать всё лично, но может “показать направление”. Рина что-то тихо читала Лиссе по списку. Кир давал короткие распоряжения мастерам.

Дом жил.

Покалеченный.

Закопчённый.

Но живой.

— Можно?

Элина обернулась.

В дверях стоял Ардан.

— Вы тоже теперь спрашиваете разрешения у комнат? — спросила она.

— У комнат — нет. У людей — да.

Она устало улыбнулась.

— Входите.

Он вошёл, но остался у двери, не занимая пространство.

— Рейнар изменился с утра.

— Рейнар умеет быть умным, когда перестаёт быть уверенным.

Ардан чуть улыбнулся.

— Точная формулировка.

— Вы пришли обсудить Совет?

— Нет. Спросить, как вы.

Этот вопрос оказался неожиданно трудным.

Элина посмотрела на свои руки, на копоть под ногтями, на след от старого кольца, который ещё не исчез полностью.

— Я не знаю.

— Честный ответ.

— Сегодня все почему-то хвалят честные ответы.

— Потому что во дворце они редкость. У пекарей, подозреваю, иначе.

— У пекарей, подозреваю, ложь сразу портит тесто.

— Тогда вам подходит это дело.

Она посмотрела на него внимательнее.

Ардан был рядом всё это время, но не давил. Помогал, но не присваивал. Предлагал, но не тянул за собой. Его присутствие не требовало ответа немедленно.

И именно это делало его опасным для сердца, которое только начало отвыкать от приказов.

— Князь Ардан…

— Просто Ардан, если позволите.

— Не сейчас.

Он принял это без тени обиды.

— Тогда князь Ардан слушает.

Элина невольно улыбнулась.

— Я не могу сейчас думать ни о чём, кроме пекарни, Рины, Совета и того, что под домом ждёт дверь.

— Я не прошу думать о другом.

— Но Рейнар думает.

— Рейнар ревнует.

Она опустила глаза.

— Я знаю.

— А вы?

Вопрос был мягким.

Не требовательным.

Но прямым.

Элина долго смотрела в окно, за которым серый снег ложился на почерневшую крышу.

— Я всё ещё помню, как любила его, — сказала она наконец. — И уже знаю, что не вернусь. Иногда эти две правды мешают друг другу дышать.

Ардан молчал.

Потом произнёс:

— Значит, пока нужно дать им место. Не выбирать быстрее, чем сердце успевает понять, что свободно.

Элина посмотрела на него.

— Вы всегда так говорите?

— Как?

— Так, будто не хотите получить ответ немедленно.

— Ответ, выжатый из человека, редко бывает правдой.

Снизу Марта крикнула:

— Хозяйка! Если вы там беседуете о высоком, спускайтесь к низкому! У нас Тиш назначил себя хранителем лестницы и берёт плату советами!