Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 88 – Алекс Скай

К ратуше.

— Вы тоже видите? — спросила она тихо.

Рина сидела напротив, укутанная в старую шаль Осты, и держала ладонь на половине печати под воротом. Лисса была рядом с ней, так близко, что их плечи соприкасались. Марта устроилась у дверцы с корзиной хлеба на коленях, словно собиралась накормить Совет до того, как он успеет сказать глупость. Ардан ехал верхом справа от экипажа. Рейнар — слева, немного впереди, но не настолько, чтобы казалось, будто он ведёт их.

После пекарного порога он действительно ехал рядом.

Не впереди.

И это замечали все.

Рина подняла глаза к небу и побледнела.

— Она не за мной.

— Нет, — сказала Элина.

— Тогда за кем?

Элина посмотрела на здание ратуши, которое уже виднелось в конце широкой улицы. Старое, каменное, с часовой башней и тяжёлыми дверями, оно стояло между верхним городом и нижним так, будто всю жизнь пыталось делать вид, что принадлежит обоим одинаково. На деле Элина знала: в ратуше чаще слышали тех, кто приходил в мехах, с гербами и печатями, а не тех, кто приносил списки долгов, треснувшие вывески и жалобы на старосту.

— Думаю, за правдой, — ответила она.

Марта хмыкнула.

— Правда обычно сама не ходит. Её приходится вытаскивать за шиворот, и она всё равно сопротивляется.

— Сегодня, кажется, правда сама решила прийти на Совет.

— Вот пусть только не придёт голодной. У нас хлеба мало.

Лисса, которая до этого молчала, вдруг сказала:

— Она пахнет не дымом.

Элина повернулась к ней.

— Нить?

Девочка кивнула.

— Вчера от чёрного дыма было страшно. Как от чужого угла, где кто-то ждёт, чтобы схватить. А сейчас… — она замялась, подбирая слова. — Сейчас будто кто-то несёт старое письмо и не знает, кому отдать.

Рина сжала половину печати.

— Оно злое?

— Не знаю.

— Если не знает, кому отдать, пусть отдаст Марте, — сказал Тиш, которого не было в экипаже, и всё же Элина почти услышала бы это его голосом.

Она улыбнулась самой мысли.

Марта заметила.

— Что?

— Подумала, что Тиш обязательно предложил бы назначить тебя главной по старым письмам.

— Тиш уже назначил себя временным старшим пекарни, хранителем лестницы и главным наблюдателем за всеми подозрительными досками. Если он ещё что-нибудь назначит, я назначу ему ведро и тряпку до совершеннолетия.

Рина тихо рассмеялась.

Смех оборвался, когда экипаж остановился перед ратушей.

У входа ждали.

Не просто стража.

Старшие дома.

Их можно было узнать даже без гербов — по неподвижным лицам, по дорогим плащам, по привычке занимать пространство так, будто весь мир являлся продолжением их зала. Велора Вейран стояла среди них в чёрной накидке, прямая, сухая, с лицом женщины, которая уже придумала, как назвать чужую правду неприличной. Рядом с ней — староста Корв, бледный, но упрямый. Чуть дальше — пристав Волн, старательно избегавший взгляда Кира, хотя Кира здесь не было.

Лиор стоял у дверей ратуши.

Он посмотрел сначала на Рейнара, потом на Элину, потом на Рину.

И совсем коротко — на чёрную нить над крышей.

Значит, тоже видел.

— Совет собран, — сказал он.

— Уже? — спросила Марта. — Обычно власть так быстро собирается только за чужим имуществом.

Корв вспыхнул.

Велора холодно посмотрела на неё.

— Женщина, вас не приглашали говорить.

Марта подняла корзину.

— Зато пригласили хлеб. А я при нём старшая.