Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 103 – Алекс Скай

Велора осталась снаружи.

И впервые за все дни Элина увидела, как старшая женщина дома Вейранов оказалась не там, где решалось главное.

Суд огня начался не с голоса.

С хлеба.

Марта поставила корзину на центральный стол. Тот самый, уцелевший после пожара, отмытый наполовину, с тёмными пятнами по краям и новой трещиной у ножки. Он был совсем не похож на стол Совета. И поэтому подходил лучше.

— Это последний каравай после пожара, — сказала Марта. — Испечён из того, что осталось. Неровный. Корка местами темнее. Но живой.

Она положила хлеб на полотно.

Запах поднялся сразу.

Элина заметила, как Рейнар закрыл глаза на одно мгновение.

Наверное, ему вспомнился дворец, где хлеб всегда появлялся готовым, без имени рук, без тяжести труда, без страха, что крыша рухнет прежде, чем тесто поднимется. В его мире еда была частью порядка. В её новом — частью выживания.

Печь вспыхнула.

На её заслонке проявились слова:

“Назовите.”

Чёрная нить на запястьях ожила.

Голос слепого суда прошёл по стенам:

— Элина Астер. Назови право, которое требуешь.

Она положила книгу Селены рядом с хлебом.

— Я требую признать моё право на имя Астер, на пекарню у старого монастыря, на монастырскую землю, на старый огонь, на нижний зал моей матери и на защиту тех, кто добровольно стоит под этим огнём.

— Право оспорено незаконной магией.

— Магия, которая кормит, защищает и раскрывает скрытые имена, не незаконна потому, что её боятся.

— Ты не обучена.

— Да.

Эта честность вызвала шёпот у дверей.

Элина продолжила:

— Я не обучена. Я не знала законов старого огня. Мне не оставили наставников, потому что их изгнали, заставили молчать или вычеркнули из записей. Но отсутствие обучения не делает меня самозванкой. Оно доказывает, что кто-то много лет мешал наследнице узнать своё наследство.

Печь отозвалась мягким ударом жара.

Рина смотрела на Элину широко раскрытыми глазами.

Лисса держала её за рукав.

— Элина Астер, — произнёс голос, — назови того, кто отдал тебя через развод.

В комнате стало так тихо, что даже Тиш перестал дышать громко.

Элина медленно повернулась к Рейнару.

Он стоял у стены, не прячась.

— Рейнар Вейран, — сказала она.

Чёрная нить между ними вспыхнула.

— Назови его вину.

Рейнар вздрогнул, но не отвернулся.

Элина почувствовала, как внутри поднимается старая боль. Тронный зал. Белое платье. Мираэль у его плеча. Смех. Слова о наследнике. Предложенное содержание. Рука на запястье. “Ты пожалеешь.”

Назвать вину — не значит уничтожить.

Назвать — значит перестать носить её вместо него.

— Он не услышал меня, когда должен был услышать, — сказала она. — Он позволил своему дому говорить за себя. Он вывел меня перед двор, чтобы расторгнуть брак так, будто я была не женщиной, а неудачным решением. Он предложил мне содержание, не зная, что этим отнимал моё наследство, потому что не спросил, кому выгодна его щедрость. Он подписал свиток, который стал частью чужой ловушки.

Рейнар закрыл глаза.

Но стоял.

— И всё? — спросил слепой голос.

Элина посмотрела на него.

— Нет.

Марта тихо выдохнула.

Элина продолжила:

— Его вина ещё и в том, что он любил власть больше доверия. Даже когда думал, что защищает. Даже когда думал, что поступает правильно. Он привык решать первым и спрашивать потом, если вообще спрашивал. Я была его женой, но слишком часто становилась частью его порядка.