Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 101 – Алекс Скай

— Их не существует, — быстро сказал один из старших домов.

Оста, стоявшая у стены, смерила его взглядом.

— Мальчик, когда взрослый мужчина говорит “не существует” так быстро, значит, оно уже стоит за его спиной.

Кто-то в толпе у входа нервно перекрестил пальцы.

Рейнар поднял руку, и зал притих.

— Если Суд огня предъявлен через старый знак, он должен проходить не в ратуше, — сказал он. — Здесь нет очага Астер.

Слепая печать ответила сразу:

— Суд проходит там, где звучит обвинение.

— Обвинение прозвучало из лжи, — сказала Элина. — Значит, ему придётся пройти туда, где ложь не удержится.

Велора прищурилась.

— И куда же, по-вашему?

Элина взяла со стола книгу Селены.

Кожа обложки была тёплой.

— В пекарню.

В зале поднялся шум.

Корв вскочил.

— Нельзя переносить суд в место проявления незаконной магии!

— Незаконной? — Элина повернулась к нему. — Совет только что признал моё право на старый огонь.

— Не полностью! — выкрикнул он.

— Значит, договорим там, где этот огонь живёт.

Ардан спокойно сказал:

— Разумно. Если право Астер связано с очагом, Суд огня должен видеть сам очаг.

— Это не северный обычай, князь, — сказала Велора.

— Нет. Северный обычай проще: если человека обвиняют у его двери, ему дают открыть дверь самому.

Рейнар посмотрел на Элину.

— Я согласен.

Велора резко обернулась к нему.

— Снова?

— Да. Снова.

В этом слове было больше, чем согласие. Был выбор. Поздний, тяжёлый, не отменяющий прошлого — но уже не прежний.

Слепая печать на стене треснула шире.

Чёрная нить на запястьях Элины и Рейнара потянулась к выходу.

Суд принял дорогу.

К пекарне шли не процессией и не толпой.

Скорее город сам потёк за ними по улицам.

Впереди — Элина с книгой Селены в руках, рядом Рина и Лисса, за ними Марта с корзиной хлеба, Кир, Тиш, Оста, Горд и Бренн, который всю дорогу уверял, что идёт только потому, что “надо же кому-то рассказать людям, что всё было не так страшно”, хотя выглядел так, будто страшно было именно ему. Чуть поодаль шли Рейнар, Лиор, Ардан и представители Совета.

Чёрная нить тянулась между запястьями Элины и Рейнара не прямо, а через воздух, словно невидимый судья держал их обоих за один вопрос.

Бывшие супруги.

Наследница и тот, чья подпись должна была лишить её наследства.

Женщина, которую вывели из дворца как ошибку.

Мужчина, который слишком поздно понял, что его решение стало чужим оружием.

Элина чувствовала на себе взгляды города.

Но эти взгляды изменились.

В них всё ещё было любопытство, страх, ожидание зрелища. Люди редко сразу становились благороднее только потому, что услышали правду. Но теперь среди шёпота появлялись другие слова:

— Это она из огня вышла.

— Пекарня не сгорела.

— Девочку не отдала.

— Наместник рядом идёт.

— Не впереди.

— Видишь? Не впереди.

Рейнар тоже слышал.

Элина знала — слышал.

Его лицо оставалось непроницаемым, но чёрная нить на его запястье каждый раз дрожала, когда кто-то в толпе говорил “не впереди”. Будто старый огонь отмечал не только поступки, но и то, как мужчина переносит новое место.

У монастырских ворот их уже ждали.

Нижний город пришёл раньше Совета.

Женщина с канатного двора принесла свежие полотна. Старик с маленьким хлебом — два стула. Кто-то поставил на снег длинную доску вместо лавки. Дети, которых Оста разогнала подальше от проезда, всё равно выглядывали из-за забора. У самой пекарни стояли мастера Ардана и двое людей Рейнара, которых Кир, судя по лицам, уже успел поставить таскать доски и велел “не мешать, если не умеют”.