Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 77 – Алекс Скай

Нет.

Я вышла из своего места рядом с Дареном и встала перед ним.

Не слишком близко. Не так, чтобы загородить полностью — смешно было бы пытаться загородить Дарена Вейра собой. Но достаточно, чтобы он увидел меня раньше Лиара.

— Посмотрите на меня, — сказала я.

— Лиана, отойдите.

— Нет.

— Сейчас не время.

— Именно сейчас время.

Синий огонь факелов дрогнул. Печать на его руке пульсировала. Я чувствовала её не кожей даже — серебряной ветвью на запястье, которая отвечала мягким теплом, удерживая границу.

— Они хотят этого, — сказала я тише. — Чтобы вы сорвались. Чтобы все увидели проклятого князя, который угрожает лорду Лиар за слова против своей выбранной невесты.

— Он лжёт.

— Да.

— Он обвиняет вас.

— Да.

— Он привёл её сюда как оружие.

— Поэтому не становитесь тем ударом, ради которого это оружие принесли.

Дарен смотрел на меня.

В его глазах было столько гнева, что любая разумная часть меня уже должна была отступить. Но за гневом было другое. Страх. Тот самый, который он ненавидел в себе сильнее проклятия.

Страх потерять контроль ради меня.

— Пожалуйста, — сказала я.

Это слово сработало хуже любого приказа.

Он закрыл глаза на мгновение.

Печать дрогнула.

Факелы снова стали обычными.

Не полностью. Но достаточно.

Мерден медленно выдохнул.

Лиар чуть сузил глаза.

Не получилось.

Пока.

Дарен открыл глаза.

— Говорите, Лиана Морр.

Только два слова.

Но зал услышал: он отдаёт сцену мне.

Не потому, что не может действовать.

Потому что выбирает.

Я повернулась к Виоле.

Она смотрела на нас странно.

Не с ненавистью.

С растерянностью.

Будто ей обещали другую картину: проклятый князь сорвётся, самозванка испугается, Совет закричит, а она будет стоять в центре как настоящая невеста, которую спасают от чужой дерзости. А вместо этого Дарен сдержался из-за меня. Не ради власти. Не ради Совета.

Ради моего слова.

Виола это увидела.

И ей стало страшнее.

— Виола, — сказала я.

Она вскинула подбородок.

— Не смей говорить со мной так, будто мы равны.

Вот теперь в зале снова зашептались.

Я не обиделась.

Точнее, обиделась та часть меня, которая помнила чужую шкатулку, чужие письма, чужие шпильки в волосах Виолы. Но я удержала её. Потому что прежняя Виола могла сказать такое от высокомерия.

Эта сказала, чтобы вернуть себе знакомую роль.

Если она госпожа, я тень.

Если я тень, всё понятно.

А если мы обе женщины, которых подвели к чужой пропасти, тогда ей придётся признать слишком многое.

— Мы не равны, — сказала я спокойно. — Вы родились леди Эйрдан. Я была вашей компаньонкой. Вы привыкли приказывать, я привыкла молчать. Вы были предназначены князю по договору, меня посадили в карету вместо вас. Всё это правда.

Она растерялась.

Видимо, ожидала, что я начну спорить.

— Но ещё правда, — продолжила я, — что вас не было в той карете не потому, что я решила стать вами. И вы сейчас стоите здесь не потому, что свободны.

Лиар сказал:

— Довольно.

— Нет, — произнесла Астара Норрен. — Пусть говорит.

Виола медленно перевела взгляд на неё.

Астара смотрела не жестоко. Строго. Как на человека, у которого ещё есть шанс сказать правду до того, как за него снова всё решат.

— Леди Виола, — сказала я, — кто был с вами в Сером Доле?

Она побледнела.

— Я не была…

— Не торопитесь. Если вы скажете неправду в зале Совета после того, как Вейрхольм признал меня памятью, я не знаю, кто ответит первым: печать Дарена или мой знак. И, честно говоря, проверять не хочется.