Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 72 – Алекс Скай

— Удобно, — произнесла я. — Все важные гонцы внезапно неграмотны.

Ровен протянул письмо Дарену.

Тот вскрыл его.

Прочитал.

Его лицо изменилось.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы у меня внутри стало холодно.

— Что там? — спросила я.

Он молчал.

— Дарен.

Он поднял глаза.

И я уже знала: хороших новостей не будет.

— Виола жива, — сказал он.

Мир на секунду сузился до этих двух слов.

Виола жива.

Настоящая невеста.

Та, вместо которой меня посадили в карету.

Та, чьё исчезновение стало началом моего пути в Вейрхольм.

— Где? — спросила я.

Дарен протянул мне письмо.

Ровен не стал возражать.

Я прочла.

Почерк был быстрый, резкий, без украшений.

«Морр прошла корни. Ошибка стала памятью. Держите истинную невесту в Сером Доле до нового приказа. Если Вейр признает её окончательно, Виолу вывести к Чёрному мосту. Эдвар не должен знать всего. Мерден удержит Совет. Лиар отвечает за дорогу».

Я перечитала.

Потом ещё раз.

Слова не менялись.

Эдвар не должен знать всего.

Мерден удержит Совет.

Лиар отвечает за дорогу.

Виола жива.

И находится у тех, кто всё это начал.

Я подняла глаза на Дарена.

Серебряная ветвь на моём запястье вспыхнула так ярко, будто зал корней услышал письмо вместе со мной.

— Значит, — сказала я, и голос мой прозвучал слишком спокойно, — я не заняла место сбежавшей невесты.

Дарен смотрел на письмо.

— Нет.

Ровен тихо добавил:

— Вас поставили на место пленницы, которую всё это время держали как запасной ход.

Вейрхольм за стенами глухо отозвался.

А я вдруг поняла, что обряд не закончил войну.

Он только заставил заговорщиков открыть следующую карту.

Виола Эйрдан была жива.

И если мы не найдём её первыми, Совет узнает ту версию правды, которую принесут люди Мердена.

— Закрыть ворота, — сказал Дарен.

Он произнёс это тихо, но Вейрхольм услышал раньше людей.

Где-то внизу, за стенами, загрохотал металл. Тяжёлые створы ворот двинулись, цепи протянули свой низкий скрежет по камню, и крепость словно втянула плечи, готовясь не к обороне даже — к удару.

Ровен уже развернулся к двери, но я перехватила его за рукав.

— Если Виола в Сером Доле, почему они пишут о Чёрном мосту?

Он посмотрел на Дарена.

Дарен всё ещё держал письмо. Бумага в его пальцах почти смялась, но он не замечал.

— Чёрный мост — старая переправа на границе Вейрхольма и земель Лиар, — ответил Ровен. — Там меняют караулы, грузы, иногда заложников.

— Заложников?

— Когда дома хотят делать вид, что это не заложники.

— У вас удивительно честный край, — сказала я. — Даже ложь здесь имеет расписание.

Дарен поднял глаза.

— Ровен, людей к западному ходу. Никто не покидает крепость. Найти Мердена.

— Его уже ищут, князь.

— Не ищут. Находят.

Ровен кивнул и вышел.

Дверь закрылась, а я осталась с Дареном и письмом, в котором моя жизнь вдруг снова перестала быть моей. Только теперь под ударом была не я одна.

Виола.

Та самая невеста, из-за которой всё началось. Девушка, чьим именем меня везли по зимней дороге. Девушка, которая смеялась над Лианой в чужих воспоминаниях, называла её тенью, привыкла не видеть людей ниже себя. Девушка, которую я сначала почти ненавидела за то, что она сбежала, оставив другую вместо себя.

Но она не сбежала.

Её держали.

Её берегли как оружие.

И в этом было что-то настолько мерзкое, что прежняя обида на Виолу вдруг стала мелкой, почти детской. Я всё ещё не собиралась делать из неё невинную святую в розовом ореоле — в моих воспоминаниях она была жестокой, капризной и очень хорошо знала, как больно бить словом. Но знать, как бить, и оказаться связанным чужим замыслом — не одно и то же.