Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 73 – Алекс Скай

— Мы должны ехать за ней, — сказала я.

— Нет.

Ответ был мгновенным.

Слишком мгновенным.

— Дарен.

— Вы не поедете.

— Я сказала «мы».

— Я услышал.

— Тогда почему отвечаете так, будто я попросила подарить мне метель в коробке?

Он положил письмо на стол и повернулся ко мне.

— Потому что Серый Дол может быть ловушкой. Чёрный мост — точно ловушка. Это письмо могли дать нам именно для того, чтобы выманить меня из Вейрхольма после обряда.

— Или чтобы мы сидели здесь и спорили, пока Виолу поведут туда, куда им нужно.

— Поэтому поедут мои люди.

— А вы?

— Останусь.

Он сказал это так, будто решение уже принято. Будто в нём нет ни злости, ни желания самому вырвать правду у тех, кто посмел тронуть его дом. Будто он не Дарен Вейр, а холодная часть крепости, умеющая считать угрозы быстрее сердца.

Я ему почти поверила.

Почти.

— Вы не останетесь, — сказала я. — Вы сейчас думаете, как обойти собственный приказ, чтобы Ровен потом не успел вас остановить.

— Вы слишком быстро начали понимать мои дурные привычки.

— Я живу в замке, где все опасные решения маскируются под порядок. Учусь.

Он подошёл ближе.

— Если я выйду из крепости, Мерден получит то, что хочет. Совет ещё здесь. Дома ещё не решили, кого поддерживать. Вейрхольм признал вас, но не снял с нас угрозу. Если в этот момент я сорвусь за Виолой, они скажут, что проклятая печать ведёт меня, а не я её.

— А если вы не поедете?

— Тогда они попытаются привести Виолу сюда.

Я замолчала.

Дарен кивнул, будто я сама закончила его мысль.

— Живую невесту можно бросить в круг Совета. Можно заставить её назвать вас воровкой. Можно потребовать моего отказа от вас в пользу первоначального договора. И если я отвечу силой…

— Они докажут, что проклятый князь опасен.

Он ничего не сказал.

Но печать на его руке потемнела.

Я увидела, как тёмные линии дрогнули у запястья, будто услышали обвинение раньше, чем оно прозвучало в чужих устах. Серебряная ветвь на моей коже отозвалась тонким теплом. Не болью. Предупреждением.

Я шагнула к Дарену и осторожно накрыла его правую руку своей.

Он напрягся.

Не от моего прикосновения.

От того, что я коснулась печати.

— Лиана.

— Я знаю.

— Нет. Не знаете.

— Знаю достаточно, чтобы понимать: сейчас вам нельзя позволять ей отвечать вместо вас.

Его пальцы дёрнулись под моей ладонью, но он не отнял руку.

Тёмная печать и серебряная ветвь не слились. Между ними снова возникла та странная граница, которую я уже чувствовала раньше. Меч и память. Сила и смысл. Гнев и выбор.

Дарен смотрел на наши руки.

— Вы слишком легко касаетесь того, чего боятся даже мои люди.

— Я тоже боюсь.

— Но касаетесь.

— Боюсь — не значит отворачиваюсь.

Он поднял глаза.

И в этот миг между нами снова оказалось то почти-признание из галереи. Непроизнесённое, незаконченное, опасно живое. Я уже знала, что он не хочет меня терять. Он уже знал, что я слышала это не как политическую фразу. Но между знанием и разрешением оставалась целая пропасть старых клятв, чужих лиц и вопроса: а вдруг всё, что происходит между нами, нужно не нам, а проклятию?

— Если Виолу приведут, — сказала я, — вы позволите говорить мне.

— Нет.

— Опять?

— Вы не понимаете, что она может сказать.

— Она скажет то, что ей велят.

— И это ударит по вам.

— Пусть.

— Лиана.

— Я уже была самозванкой, воровкой имени, беглой компаньонкой, ошибкой дороги и причиной войны домов. Мне кажется, список можно расширить без особого ущерба для репутации.