Книга Пекарня маленьких радостей, страница 40 – Фиона Сталь

Мой тестомес.

Он был грубоватым, сделанным из массивного дуба и черного железа, но он был прекрасен. Хаггар установил его в центре нашей новой «зоны замеса».

— Ну, ведьма, — пробасил он. — Принимай работу.

Я подошла к машине. Дежа была закреплена на оси, над ней нависал массивный железный крюк. Сбоку торчала длинная деревянная рукоятка.

— Давайте попробуем! — я была в нетерпении.

Лукас тут же засыпал в дежу муку, я добавила остальные ингредиенты.

— Крути, — скомандовала я ему.

Он взялся за рукоятку и начал вращать. Сначала медленно, со скрипом. Потом быстрее. Дежа закрутилась, и тесто, шлепнувшись о стенку, поползло вверх, прямиком на неподвижный крюк. Крюк подцепил его, растянул, сложил пополам. Дежа провернулась дальше, и все повторилось.

Мы стояли, как завороженные, глядя на это механическое чудо. Тобиас даже открыл рот от удивления.

— Получилось… — прошептал Лукас, не переставая крутить ручку. — Смотри, Элис! Оно месит!

Через пятнадцать минут тесто было готово. Идеально вымешанное, гладкое, эластичное. И Лукас почти не устал.

— Хаггар, — я повернулась к кузнецу, который стоял, скрестив руки на могучей груди, и с гордостью смотрел на свое детище. — Он… он идеален. Вы гений.

Он только хмыкнул в бороду, но я увидела, как в его глазах блеснул довольный огонек.

Я тут же отсчитала ему оговоренную сумму.

В тот день мы сделали вдвое больше бриошей, чем обычно. И не устали. Я смотрела на свою обновленную пекарню, на работающий тестомес, на логично расставленные столы, на Лукаса, который с азартом крутил ручку, и понимала — это больше не лачуга вдовы.

Это было производство. Маленькое, кустарное, но настоящее производство. И я была его хозяйкой!

С появлением тестомеса наш мир перевернулся. Работа, которая раньше отнимала все силы и время, превратилась в слаженный, почти конвейерный процесс. Лукас с азартом крутил ручку, наблюдая, как машина делает за него самую тяжелую работу. Я занималась формовкой и выпечкой. А Тобиас получил новую, очень важную должность — «упаковщик». Он аккуратно складывал остывшие бриоши в корзины и пересчитывал их.

Теперь мы делали не сорок и не пятьдесят, а сто, а иногда и сто двадцать «солнечных облаков» каждое утро. И все они распродавались. До последней крошки.

Слухи о моей выпечке разлетались по Остервику, как семена одуванчика по ветру. Сначала ко мне приходили только жители соседних улиц. Потом стали появляться люди из торговых кварталов. А однажды утром, выглянув во двор, я увидела нечто невероятное.

— Элис, иди сюда! — позвал меня Лукас, который уже успел выскочить на улицу. — Быстрее!

Я вышла из дома и замерла. От нашей калитки вдоль по улице тянулась очередь. Человек двадцать, не меньше. Они стояли молча, переминаясь с ноги на ногу в утреннем холоде, и терпеливо ждали. Среди них были не только простые горожане, но и несколько прилично одетых людей — служанки из богатых домов, подмастерья ремесленников, даже пара стражников не при исполнении.

— Это… это все к нам? — прошептала я, не веря своим глазам.

— А к кому же еще? — усмехнулся Лукас. — Не к Хаггару же за подковами они с утра пораньше выстроились.

В тот день мы распродали все за пятнадцать минут. И еще стольким же людям булочек не хватило. Они уходили разочарованными, обещая прийти завтра пораньше.