Книга Княжич темного времени, страница 90 – Фиона Сталь, Саша Хэ

— Империя Аретиум, — его бас гулко отдавался под сводами, заставляя мелких бояр ежиться. — Не кочевая орда. Они не грабить идут. Захватывать. Поглощать. Их легионы уже у Перевала Дракона. Через месяц — будут здесь. Если не остановить. Там. На границе.

Мой талисман под рубахой сжался ледяным комком. Не страх. Предупреждение о масштабе беды. Алра, стоявшая чуть позади, едва слышно выдохнула. Ее золотистые глаза, еще тусклые после болезни, но острые, скользнули по карте. Дуняша побледнела, сжимая край моего плаща. Даже Гордей, позади меня, мрачно крякнул — он знал цену войне.

— Твоя задача, княжич Чернолесский, — царь повернулся ко мне. — Не биться. А наоборот, сплачивать народ. Граница — лоскутное одеяло из уделов. Князьки там — каждый сам за себя. Недоверчивые, как лисы. Трусливые, как зайцы. Или подкупленные, как шакалы. — Он ткнул пальцем в несколько точек на карте. — Вот они. Кровниковский. Засекин. Поланецкий. Им нужен не царский указ. Им нужен… предводитель. Тот, кто уже бил сильного врага. Кто не сгибается. Кто верит в свою «Правду». Собери их. Убеди. Создай щит. Или Славия истечет кровью здесь, у стен Град-Каменистого. Три дня на сборы. Поедешь с Велеславой. Ее слово… вес золота у некоторых.

Велеслава, стоявшая рядом с троном, в платье цвета воинского железа, лишь едва кивнула. Ее синие глаза встретились с моими, слегка подмигнув. Царь играл в гамбит, ставя на меня — незнакомца с окраин. А дочь была его козырем и соглядатаем.

* * *

Дорога на юго-запад была не в пример мрачнее пути в столицу. Леса редели, уступая место холмистым степям, уже тронутым дыханием врага — следы брошенных хуторов, гарь на горизонте. Наша свита — я, Велеслава с десятком ее личных гвардейцев в синих плащах, Гордей с пятью орлами, Дуняша (незаменимая с травами и бытом) и Алра, все еще бледная, но с огоньком в глазах. Связь с Мареной висела на краю сознания тупой тяжестью — ведьма осталась в столице, «топчась на пороге змеиного логова», как она выразилась.

Первым на пути был удел Князя Кровниковского. Не терем, а настоящая крепость на скале. Сам князь — сухой, как щепка, с колючими глазками — встретил нас в зале, больше похожем на арсенал. Его взгляд скользнул по мне с презрением, задержался на Велеславе с подобострастием, а на Алре — с суеверным ужасом.

— Царский приказ? — он фыркнул, разглядывая свиток. — Легко ему рассылать приказы, сидя за золотыми стенами! А мне тут с Аретиумом баш в башню стоять? Мои люди костьми лягут за его «Славию»? Чем заплатит? Золотом? Или новыми налогами?

— Он заплатит свободой, князь, — вступила Велеслава. — Свободой ваших детей. Потому что если Аретиум пройдет тут, ваша крепость станет их казармой, а ваши дочери — служанками в их борделях. Выбор за вами. Стоять плечом к плечу с сильными… или гнить в рабстве.

Кровниковский заерзал. Велеслава била в больное — гордость и страх за семью. Алра, стоявшая молча, вдруг едва слышно прошептала мне:

— Он боится… но жадность сильнее. Его казна… пуста. Он надеется отсидеться… откупиться.

Я шагнул вперед, используя подсказку.

— Золота у царя лишнего нет, князь. Но есть слава. И земля. Тот, кто устоит на Перевале Дракона, получит земли побежденных Аретиумских баронов. Богатые. С виноградниками. И овеянные славой. — Я сделал паузу. — А еще… есть взаимовыручка. Мои люди уже укрепляют проходы. Моя… союзница, — кивок на Алру, — чует магические ловушки врага. Вместе мы сильнее. Поодиночке… сгнием в Аретиумских каменоломнях.