Книга Княжич темного времени, страница 75 – Фиона Сталь, Саша Хэ

Дуняша ахнула, ее лицо вспыхнуло от гордости и страха.

— В столицу? Я? Но… но я же простая…

— Ты — моя помощница, — отрезал я. — Глаза, уши и руки, которым я доверяю. В дороге будешь нужна. Собирай свои травы, бинты и самое теплое. Гордей — коней, оружие, припасы на десять дней быстрого хода. Алра… — я повернулся к ней.

Она стояла спокойно, золотистые глаза уже изучали воображаемую карту пути.

— Готовимся, — просто сказала она. — Артефакты берем? Камень? Браслет?

— Берем, — подтвердил я. Защита и козырь в рукаве. — И свитки. Кто знает, что пригодится при дворе. Через три часа — в седле.

Путь на юг, к Град-Каменистому, открыл нам Славию, о которой я знал лишь по обрывочным воспоминаниям Яромира и сухим отчетам. Бескрайние заснеженные поля, сменяемые темными массивами древних лесов. Большие, богатые села с крепкими частоколами — и сожженные деревни, пепелища которых еще дымились, немые свидетели кочевнических набегов, доходящих уже до сердца земли. Встречные купеческие обозы, нагруженные до отказа, с охраной, сжимающей оружие при виде нашей вооруженной группы. Шепот в кабаках на постоялых дворах: о царских налогах, о боярском произволе, о надвигающейся большой войне с Ордой. Мощь и трещины огромного царства были видны невооруженным глазом.

Динамика в нашей маленькой группе тоже изменилась. Гордей и его орлы держались кольцом, бдительные и немного угрюмые в непривычной роли телохранителей в «мирных» землях. Алра часто уходила в себя, ее золотистые глаза сканировали не только физический мир, но и невидимые нити — она искала след шамана, тень нефритовой бусины Сиволапа, любую угрозу. Дуняша же расцвела. Ее практичность стала спасением: она находила лучшие места для лагеря, умудрялась выторговать у местных свежий хлеб и молоко, перевязывала натёртые долгой ездой бока лошадей. Но каждый раз, когда Алра подходила ко мне, чтобы тихо сказать о каком-то «холодном пятне» вдалеке или о «злобном шепоте земли» у дороги, Дуняша настораживалась, ее взгляд становился острым, ревнивым.

— Вот и опять княжич с ней шепчется, — как-то негромко, но явно нарочно, проговорила она, раздавая вечернюю похлебку у костра. — Как будто мои травы да бинты ни к чему. Только магия да тайны!

— Магия… чует беду, — спокойно ответила Алра, не отрывая взгляда от пламени. — Травы… лечат после. Оба… нужны.

— Да уж, беду чует, — буркнула Дуняша, но замолчала под тяжелым взглядом Гордея.

На пятый день пути, когда мы углубились в холмистую, лесистую местность, Алра внезапно замерла в седле. Ее рука резко вскинулась. Талисман у моей груди вспыхнул жгучим теплом.

— Ловушка! — ее голос, обычно тихий, прорезал воздух, как натянутая струна. — В ущелье впереди! Запах железа… и злобы! Много!

Едва она договорила, как из-за скальных выступов по обеим сторонам узкой тропы высыпали люди. Не кочевники. Разбойники. Лица загорелые, злые, в рваных кожанках и стеганках. Человек двадцать. С топорами, дубинами, парочка с луками. Их предводитель, здоровенный детина со шрамом через глаз, захохотал:

— Эге-гей! Боярская свита! Сдавай добро, золотишко, коней — живо! Барышню белобрысую — тоже оставим! Остальных — в овраг!

Гордей зарычал, выхватывая топор. Его люди сомкнули ряды передо мной. Дуняша вскрикнула, но не от страха — от ярости. Она швырнула на землю котелок с похлебкой и в одно мгновение сняла с плеч небольшой, но крепкий лук, который тащила «на всякий случай». Быстрее, чем кто-либо успел среагировать, она вскинула его, натянула тетиву и выпустила стрелу!