Книга Княжич темного времени, страница 78 – Фиона Сталь, Саша Хэ

И вот, Золотая Палата. Потолок, расписанный фресками битв и святых. Окна в свинце, льющие скупой свет. Трон на возвышении — массивный, дубовый, покрытый червонным золотом. И на нем — царь Всеволод. Не старый, но тяжелый. Лицо широкое, бородатое, с проседью. Глаза — как у старого орла: острые, всевидящие, усталые. Рядом, чуть пониже, на резном кресле — она. Княжна Велеслава. До двадцати. Стройная, как ивовый прут. Волосы — темное золото, заплетенные в сложную косу с жемчугом. Лицо — фарфорово-белое, с высокими скулами и… глазами. Глазами цвета весеннего неба, чистые, но с таким острым, насмешливым блеском, что становилось не по себе. Она наблюдала за нашим приближением с ленивым, но пристальным интересом, как кошка за новой мышкой.

Я склонился в низком, по этикету, поклоне. Гордей и орлы замерли, как изваяния. Дуняша присела в реверансе, дрожа. Алра лишь слегка склонила голову, ее капюшон скрывал лицо, но я чувствовал ее напряжение.

— Государь-царь Всеволод Всеславич, — произнес я четко. — Княжич Яромир Игоревич Чернолесский, по твоему повелению, явился.

Царь кивнул, тяжело. Его голос был низким, гулким, заполняющим палату:

— Встань, княжич. Слышал о тебе. Молва бежит впереди… особенно с окраин. И о твоей «Правде». И о победе у брода. И о… необычных союзниках. — Его взгляд скользнул по Алре, потом к Дуняше. — Непривычный двор держишь.

— Удел крепок верностью людей, государь, а не знатностью рода, — ответил я, поднимаясь. — Каждый вносит свою лепту. Верой, мечом или знанием.

— О, красноречиво! — звонкий, как колокольчик, голос княжны Велеславы прервал тяжелое молчание. Она улыбнулась, но улыбка не добралась до глаз. — И практично, видимо. Особенно знание… лесных чудес. — Она подчеркнуто посмотрела на Алру. — Это и есть та самая… видящая нити? Чьи рога светятся в бою? Интересно… а светятся ли они при дворе? От лести, например? Или от интриг?

Алра не ответила. Она лишь чуть приподняла голову, и из-под капюшона мелькнул золотистый, холодный взгляд. Дуняша, стоявшая рядом, сжала кулаки, ее губы поджались. Гордей хмуро крякнул.

— Велеслава, — царь бросил на дочь укоризненный, но скорее формальный взгляд. — Княжич не для твоих игр явился.

— О, прости, батюшка, — княжна сделала преувеличенно невинное лицо, разводя руками. — Просто скучно стало. Все одни и те же лица, одни и те же лесть да сплетни. А тут… настоящий северный медведь. С медведицами. — Она кивнула на Дуняшу и Алру. — И, говорят, с волшебными игрушками. Правда ли, княжич, что ты камнем щит воздвигал? Не продемонстрируешь? Хоть на скучающем боярине?

Смешки пробежали по залу. Некоторые придворные явно ждали моего смущения или гнева. Я мгновенно почувствовал, как теплеет браслет под рукавом. Он не предупреждал о лжи — он усиливал мои собственные чувства. Ярость и осторожность.

— Реликвии предков, княжна, — не игрушки, — ответил я ровно, глядя ей в насмешливые синие глаза. — Их сила — для защиты Славии. От внешних врагов. И внутренней… гнили. Демонстрации ради — недостойно их и опасно.

Велеслава приподняла бровь. Насмешка в ее глазах сменилась искренним, живым интересом.

— Ого. Прямо в цель. Гниль… да, ее хватает. — Она откинулась на спинку кресла. — Ладно, северный медведь, ты меня заинтриговал. Но хватит игр. — Она посмотрела на отца. — Батюшка, дело?