Книга Княжич темного времени, страница 52 – Фиона Сталь, Саша Хэ

— Зерно! — выдохнул я, чувствуя, как ледяная волна страха сменяется адреналиновой яростью. Не просто амбар. Главное хранилище! То, что не успели раздать после конфискации у Твердислава. То, чем должны были кормить дружину и народ до весны!

Я бежал по поселку, обгоняя перепуганных обывателей. Воздух становился горячим, дымным. Уже слышны были отчаянные команды Гордея:

— Воды! Тащите воды из реки! Цепочку! Живо! Ты, Васька, руби крышу соседнего сарая! Не дай огню перекинуться! Быстро!

Площадь перед пылающими амбарами была адом. Жар стоял такой, что кожу пекло на расстоянии. Языки пламени лизали черное небо, выплевывая тучи искр. Люди — ратники, слуги, крестьяне — метались, образуя живую цепь от реки до пожарища. Ведра, шапки, просто руки — все шло в ход, чтобы залить пламя. Но огонь был сильнее. Он пожирал сухие, промасленные столетиями бревна и зерно с жадностью дракона.

— Гордей! — я подбежал к воеводе, который лично таскал ведра, его лицо и руки были черны от сажи. — Как? Когда началось?

— Час назад, не больше! — рявкнул он, вытирая пот и сажу рукавом. — Дозорный увидел первое пламя! Будто вспыхнуло сразу везде! Гады! Подлые гады! Зерно-то… зерно…

В его голосе была не только ярость. Было отчаяние. Он знал цену хлебу в голодную зиму. Знать ее теперь предстояло и мне. Но сначала — найти виновных. Саботаж. Слово висело в воздухе, гуще дыма. Сиволап. Его нефритовая бусина. Его обещание беды…

Я не стал мешать тушению. Мои навыки здесь были бесполезны. Но мои глаза, моя логика — нет. Я начал с периметра. Обходил пылающие развалины, заставляя дозорных отойти, внимательно ища любые следы и несоответствия.

— Княжич! — Алра появилась как тень, несмотря на раннюю слабость. Ее глаза не светились, но были дико расширены, впитывая ужас происходящего. — Здесь… здесь пахнет. Не только дым.

— Чем? — спросил я резко.

— Маслом. Конопляным. Старым. И… — она зажмурилась, потом медленно провела рукой по воздуху в метре от земли, вдоль стены еще не затронутого огнем сарая. — След… холодный след. Как змеиная тропа. Маленький. Слабый. Но… злой.

Магический след. Слабое эхо чужой воли. Я кивнул, продолжая осмотр. И тут увидел. У самого угла, где тень была гуще, под нависающим обгоревшим бревном. Отпечаток. Четкий отпечаток подошвы сапога в мягкой земле. Не грубый, крестьянский. Не воинский, с шипами. Элегантный. С узким носком и едва заметным каблучком. Сапог боярина или богатого купца.

— Сюда! — позвал я Гордея, указывая на след.

Он подошел, пригнулся. Его глаза сузились.

— Не наш. И не кочевничий. Боярский. Или… дворянский.

— Зарисовать. Снять мерку, — приказал я. — И ищите второго. Где один след, там обычно есть парный или больше.

Мы продолжали искать. Камень за камнем. Травинку за травинкой. Искали под светом пожара, который начинал наконец стихать, побежденный титаническими усилиями людей и речной водой. Жар спадал, но горечь потери только нарастала. Горы обгоревшего, мокрого зерна. Куча никому не нужного пепла. Голодная зима стала реальностью.

И тогда, когда я уже почти потерял надежду, Алра тихо ахнула. Она стояла в тени полуразрушенной стены амбара, подальше от основного пожара. В ее руке был маленький, обгоревший лоскут ткани. Темно-синий бархат. И на нем — вышитое золотом, чуть обугленное, но отчетливое изображение. Лисица. Хитрая, с длинным хвостом. Свернувшаяся клубком. Герб. Герб боярина Сиволапа.