Книга Маяк, страница 59 – Татьяна Андреева

«Когда мы поженимся, всё будет иначе, найдутся совместные занятия поинтереснее», — подумал он и разозлился, потому что не любил себе лгать.

Слюна стала горькой. Голова потяжелела. Перед глазами зароились тёмные мушки — верный признак подступающей мигрени. Вода уже не приносила радости, он почти перестал ощущать её мягкое касание, и потому выдернул тело из её объятий, пролив небольшие водопады на пол.

Перешагнул через бортик — мокрые ступни зашлёпали по мраморному узору. В большой плетёной корзине нашлись чистые полотенца. Он взял одно, приложил к волосам. От них по спине бежали струи, и ему не терпелось покончить с этой щекоткой. В одеянии из одних лишь капель Бальтазар вернулся в спальню. И когда отнял ткань ото лба, увидел её.

Посреди разбросанных им вещей стояла девушка и, словно заворожённая, смотрела сквозь прозрачную стену.

Он встряхнул полотенце, обмотал вокруг бёдер. Наверное, она засекла движение уголком зрения — повернула голову очень медленно, будто пейзаж не отпускал её. Сперва Бальтазару почудилось, что это Пат, однако волосы незваной гостьи были светлыми. Когда она сфокусировала взгляд на его лице, он отметил, что глаза у неё, как небо за окном, дымчатые, и тогда он с изумлением обнаружил в незнакомке ту, кому когда-то велел держаться подальше.

— Ты?! — опешил он. — Какого демона ты здесь делаешь?!

Она не ответила. Просто поклонилась, коснувшись лба, и протянула ему сложенный вдвое лист. Пленнице неоткуда было взять такую бумагу. Если бы ему не стало любопытно, он никогда бы не подошёл.

Зажатая между тонких пальцев записка дрожала. Он выхватил её, развернул.

На днях мне посчастливилось встретить леди Торн. Из беседы с ней я узнал, будто ты часто морщишься и трёшь виски. Неужто вернулись головные боли, что так мучали тебя в детстве?

Передаю лекарство с помощницей. Пока тебе не полегчает, буду присылать свежее

каждый день

.

Почему не сказал мне?

Заходи, когда сможешь.

К.

Капля крови.

Бальтазар дотронулся до алой кляксы. Дядя порезался, когда писал эти строчки? Не может быть. Киан Кольдт слишком педантичен, чтобы отправить письмо в таком виде. Но тогда… Он поднял взгляд на Мышку, та прижимала к губам перепонку между большим и указательным пальцами, отстранённо косясь на окно.

Те бисеринки влаги, что ещё оставались на коже, испарились. Буквально. От взбесившейся магии капли пошли паром, от шеи отлипли волосы и скрутились в завитки. Эта девушка была тычком в его недостатки, олицетворением слабости, а записка и лекарство — новыми монетами в копилке несовершенств. Расстояние, что разделяло их, и так было незначительным, а когда Бальтазар уничтожил его, её нос практически коснулся его груди. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его глаза. И судя по выражению лица, она не прочла в них ничего хорошего.

Фригонка отвела руку от губ — на нижней остался красный след, как той ночью в акмарском гарнизоне. И, как тогда, от её волос пахло сладкой мятой и острым тимьяном. И наверняка под одеждой всё так же мерцал хрустальный шарик. Всё было как будто по-прежнему, и в то же время кое-что изменилось. Ему захотелось потрогать перламутровый листочек на её ключице. Бальтазар сунул ладони под мышки и наклонился — его отражение выросло в бездонных, поглотивших серое, зрачках.