Книга Маяк, страница 56 – Татьяна Андреева

Вопрос лорда смутил Элли. Пальцы по старой привычке потянулись к подвеске. Она одёрнула себя и вместо того, чтобы дать волю нервам, решительно кивнула. Хотят связать с нелепым прозвищем — пусть так. Ей не привыкать к насмешкам.

— Что ж, Элиз, прошу следовать за мной, — оказывается, лорд Кольдт прекрасно знал её имя. — Верхнюю одежду оставьте здесь, в приёмной, — он махнул на дверь в глубине кабинета, — она будет мешать.

Вынимая пуговицы из петель, Элли огляделась. Роскошь очевидна, но не чрезмерна. Идеальный порядок на столе, изящная спинка задвинутого стула. Книги в шкафах защищены от пыли, но не от взоров, стеклянными дверцами. Удобные кресла, кофейный столик, подставка для ног. И совершенно замечательные анатомические рисунки на стенах.

Элли любовалась ими по пути к двери, на которую указал хозяин всего этого великолепия. Она уже предвкушала, как вдохнёт особый запах снадобий, запустит руки в запас редких эссенций, расспросит о каждом не известном ей инструменте… И каково же было её удивление, когда она увидела в смежной комнате женщину, прижимающую какие-то тряпки к необъятной груди. По полным щекам незнакомки катились крупные слёзы. Они знать не знали, что здесь кто-то плачет так горько, потому что женщина не издавала ни звука, словно боялась нарушить атмосферу порядка. Элли заметила тёмные волосики на сгибе её локтя и поняла, что посетительница держит вовсе не тряпки, а закутанного в одеяло ребёнка. Пряди слиплись, вероятно, от пота, и это наводило на мысль, что крохотное тельце мучает лихорадка.

Элли с беспокойством взглянула на Киана, будто бы ожидая указаний, но вот что странно — право решать, как действовать, он уступил ей.

— Ну, Элиз, как лечить будем?

Элли неотрывно смотрела на Кольдта, чтобы не пропустить момент, когда тот объявит свои слова шуткой, но этого, увы, не произошло. Взгляд ореховых глаз оставался внимательным и серьёзным, рот — расслабленным, поза — собранной. В нетерпении он скрестил руки на груди, совсем как Бальтазар. Воспоминание вытолкнуло Элиз из ступора. Ладно. Лечить так лечить.

Едва она шагнула к женщине, как та доказала, что при желании может быть очень громкой. Громче, чем всё, что когда-либо слышала Элиз.

— А-а-а-а! — заорала во всю глотку. — Вы сошли с ума, если решили, что я! своё дитя! дам лапать поганой фригонке! Не бывать тому, нет!!!

От силы ненависти, что была в голосе несчастной матери, Элли отшатнулась. Но ещё больше её поразила резкость, с которой Киан произнёс:

— Вы не доверяете моему мнению, госпожа Милти? В таком случае не смею задерживать, — на пальце лорда блеснул перстень, когда он указал на дверь, не ту, через которую Элиз попала сюда, а ту, что вела в коридор.

— За последствия отвечать вам, — добавил он, чем окончательно добил горемыку.

Скулёж сменился воем. Этот звук походил на плач большой собаки, что кружит возле полуживого детёныша, не в силах помочь. Женщина зарылась носом в свёрток, плечи её затряслись.

Элли всё же решилась приблизиться к госпоже Милти. Она легонько дотронулась до мясистого локтя. Женщина подняла на неё мутные от слёз глаза. В этом взгляде уже не было угрозы, только горе, и Элли, осторожно сдвинув край одеяла, провела тыльной стороной ладони по лбу малыша. Она засучила рукой, словно обожглась, и ровный голос у неё за спиной сказал: