Книга Маяк, страница 54 – Татьяна Андреева

Олли редко возвращался домой с пустыми руками. Изабел и Элиз почти не удивились, когда в один прекрасный вечер мужчина, не снимая верхней одежды, прошагал к лавке и водрузил на неё шкатулку и мягкие свёртки.

— Я сегодня был у портного, — хриплым с мороза голосом произнёс он. — Старик обрадовался, что смог сбыть с рук не пригодную для пошива обмундирования ткань.

Оливер окинул взглядом голое окно. Несмотря на то, что девушки никогда не жаловались, он знал, как неуютно им без занавесок.

— А это что? — Изабел погладила ящичек.

— О! — на свою беду гвардеец подошёл настолько близко, что почувствовал тепло женского тела и тонкий вересковый аромат, его пальцы дрожали, когда поддевали крышку шкатулки. — Эти безделушки остались у мастера после супруги. Дочерей они не нажили. Так что выторговать вещицу было довольно легко. Посмотрите, может, что пригодится.

Изабел склонилась над ящичком, чтобы рассмотреть содержимое, а Оливер скользил взором по упавшим из пучка на шею прядям, позабыв о присутствии Элиз.

— Иглы, костяные напёрстки, цветные нити… Олли! Это вовсе не пустяк! Это такое богатство… Не знаю, как объяснить. Это же почти... вся моя жизнь!

Распрямившись, Изабел дёрнулась было к Оливеру, словно хотела обнять, но лишь сжала руки до красноты.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Оливер кивнул и, сделав над собой усилие, отвернулся. И пока он машинально запирал на ночь входную дверь, развешивал напитанную влагой накидку, ослаблял шнуровку на камзоле и приглаживал взъерошенные ветром волосы, всё слушал, как воркует Изабел, демонстрируя Элиз сокровища из заветной коробочки.

— Смотри, Элли, — приговаривала она, — какие красивые! Эти пуговицы вырезаны из ракушек, я видела подобные в Насте. Переделаем твою накидку. Сошьём из неё пальто, и ты будешь самой красивой девушкой в замке…

Она выполнила обещание. Благодаря тому, что Элиз не покидала пределов жилища, Изабел могла трудиться над своей задумкой, как только появлялось свободное от хлопот по хозяйству время. Часто она работала по ночам при свете раздобытого Оливером артефакта под названием «Карманный светоч». Дело настолько увлекало её, что не замечала, что тихо напевает, проталкивая напёрстком иглу в толстую ткань. Эти звуки убаюкивали Элиз. Мягкий свет и нежный голос умиротворяли, и Элли специально оставляла дверь в спальню открытой, когда отправлялась в кровать. Оливер же в такие минуты лежал на чердаке без сна. Он закидывал руки за голову и всматривался в темноту, в которой сознание рисовало пленительные образы, и ему никогда не бывало холодно вопреки опасениям Изабел и Элиз.

Со временем Изабел не только преобразила одежду подруги, но и скроила занавески, смастерила скатерть и салфетки из лоскутов. Общими стараниями хибара стала напоминать настоящий дом. Такой, в котором девушки впервые, с тех пор как их приволокли во Фламию, почувствовали себя в безопасности, и в который хотел возвращаться по вечерам бывалый солдат.

Стоило Элиз ощутить себя совсем здоровой и с чего-то вдруг вспомнить, что с момента, как они въехали в ворота Лайт-Тауэра, прошло целых две недели, и за это время к ним ни разу не заглянул, хоть и грозился, Даниэль, как последний наведался без предупреждения среди бела дня.

— Я пришёл за Элиз, — с порога заявил он.