Книга Мой кошмарный роман, страница 36 – Надежда Паршуткина

И когда наконец наступила ночь, и воздух в центре комнаты заструился, сбылся мой самый страшный кошмар.

Она появилась. Но не как обычно — плотная, живая, осязаемая. Она была призраком. Полупрозрачным силуэтом, сквозь который я видел узоры моего ковра, корешки книг на полках, пламя свечи в подсвечнике. Моё сердце, только что замершее в ожидании, рухнуло в ледяную пропасть.

— Привет, — выдавил я, заставляя голос звучать ровно, почти обыденно.

— Привет, — её ответ донёсся до меня приглушённо, будто из-за плотной двери.

Она, возможно, не сразу осознала разницу или сделала вид, что всё в порядке. Прошлась по комнате своей невесомой походкой, подошла к окну. Встала в луже лунного света, и даже в этом призрачном виде её профиль был самым прекрасным, что я видел в жизни.

— Как прошёл день? — спросил я, уже догадываясь, какой будет ответ.

— Хорошо… Хотя, знаешь, было немного жутко, — она обернулась, и её прозрачные черты выражали лёгкое недоумение. — У меня сегодня в плече что-то кольнуло. Болело полдня. Никакие таблетки не помогали. И боль была… странная. Как будто не совсем моя.

Она подошла ближе и посмотрела на меня. В её глазах я прочёл не страх за себя, а тревогу. За меня. Это пронзило острее любого клинка.

— Прости, — прошептал я, и ком стыда и ярости на себя встал у меня в горле. — Это я. На меня напали. Я… потерял бдительность. Меня задели ножом. Не сильно, но был яд. Пришлось потратить много сил на очищение.

— Сильно? Дай посмотрю, — её лицо стало озабоченным. Она присела на край кровати рядом и потянулась рукой, чтобы прикоснуться к моему предплечью, к месту, где скрывался шрам.

И её пальцы… прошли насквозь. Просто растворились в моей плоти, не встретив ничего. Она вздрогнула, отдернула руку, разглядывая её с растущим недоумением.

— Что это? — она снова попыталась коснуться, теперь моей щеки. Её ладонь бесшумно проскользнула сквозь мою голову. Она увидела это. Её глаза расширились. — Игнат?..

— Я потратил слишком много магии, — объяснил я, и каждое слово было горьким пеплом на языке. — На заживление. На поддержание связи… сегодня не хватило сил. Поэтому ты сейчас как эхо. Ты не можешь меня коснуться. И я… я не могу коснуться тебя.

Чтобы продемонстрировать, я протянул свою, совершенно реальную, руку, чтобы взять её пальцы. Моя ладонь прошла сквозь её кисть. Ничего. Абсолютная пустота. Ни малейшего ощущения её присутствия, только холодный воздух.

Это было невыносимо. В тысячу раз хуже физической боли. Дракон во мне заскулил — жалобно, беспомощно. Он бился о внутренние стенки, требуя контакта, требуя подтверждения, что его самка здесь, что она его. А я мог лишь бессильно наблюдать.

Мы легли на кровать. Рядом, разделённые не сантиметрами, а целой пропастью иной реальности. Я говорил. Рассказывал ей о бремени короны, которое скоро ляжет на мои плечи. О том, как мы будем летать с ней высоко-высоко, выше облаков, где звёзды кажутся близкими, чтобы до них дотронуться. Говорил, чтобы заполнить гнетущую, звенящую тишину этого невозможного соседства.

Потом я медленно протянул руку и открыл ладонь вверх, в пространство, где должна лежала её рука. Она поняла. Медленно, осторожно, как будто боясь спугнуть этот призрачный контакт, она положила свою прозрачную ладонь поверх моей. Они совпали идеально. Я видел каждый её палец, каждую линию на её полупрозрачной коже, лежащие в миллиметрах от моей живой плоти. Но я не чувствовал ничего. Ни веса, ни тепла, ни самой лёгкой вибрации жизни. Только леденящий, абсолютный вакуум. Пустоту, которая кричала громче любого звука.