Книга Пленница жестокого Севера, страница 30 – Анна Рейнс

Я его тысячи раз у отца видела. Даже сама не обладая магией, ощущала его силу. И сейчас с ним что-то не так. Это кольцо ощущается иначе. Чужим мне. Пустым.

Возможно, дело в том, что я не совсем Мирайя. А, возможно…

Быть того не может. Тяжело сглатываю от пришедшей в голову мысли. Фьор пользуется моим молчанием и продолжает говорить:

— …семью. Ведь именно маги земли лучше всего чувствуют семейное древо. Что скажешь, Верайя? Поможешь мне?

Моргаю и фокусирую взгляд на его лице. Все пропустила, что он только что говорил. Хотя разве что-то может заставить меня передумать? Ответ все равно будет “нет”. Но я отчего-то медлю. Смотрю, как он достает из кармана штанов какой-то предмет. Подносит его к носу. Шумно вдыхает.

После чего подходит ко мне почти вплотную и кладет на стол. Внутри все леденеет, когда я вижу свою косу, что срезал мой отец в тот самый день. Вернее, то, что от нее осталось. Кончик с вплетенной в него синей лентой.

— Мне нужно, чтобы ты кое-кого для меня нашла.

Смотрю на огрызок косы так, словно передо мной свернувшаяся клубком змея лежит. Не могу отвести глаз. Кажется, что стоит это сделать — укусит.

— Кого? — собственный голос кажется чужим.

— Это волосы одного важного для меня человека, — вкрадчиво отвечает Фьор. — Хочу узнать, что с ней случилось. А еще я ищу ее родственников. Кровных. Братья, сестры. Посмотришь?

Моргаю и словно прихожу в себя ото сна. Руки подрагивают от волнения, и я всеми силами пытаюсь вернуть себе самообладание.

Он меня не узнал. Пока. Нужно сделать все, чтобы так оно и осталось. А еще выяснить, чего он добивается. Обезопасить себя и дочь. Да, пожалуй, мне даже повезло, что он пришел сюда. Просит моей помощи.

Расправляю плечи и перевожу на него взгляд:

— Посмотрю, — бросаю ему. — Но денег не нужно. Моя магия сама возьмет плату.

— Какую?

— Любую. Не устраивает — уходите, глава глана Ульварн.

Фьор усмехается. Нависает надо мной, удерживая зрительный контакт.

— Я слышал, таких как ты, ведьмами называют. Живете в лесу, копошитесь в грязи, голышом бегаете ночью под луной. Сумасшедшие. Но глядя на тебя, признаться, я бы на все это посмотрел. Нравятся мне такие… дикие.

Он тянется к моим волосам, и я резко отхожу, заставив его замереть с поднятой в воздух рукой.

— Забирайте свой мусор, — киваю на косу. — И уходите.

В этот самый момент как-то особенно четко осознаю, что я больше не Мирайя. Она бы сейчас от ужаса и двух слов не могла бы связать. Фьор почему-то смеется. А еще меня сумасшедшей называл.

— Будь по-твоему, Верайя. Пусть твоя магия заберет свою плату. На любую согласен.

Медлю несколько секунд, а затем киваю. Беру косу со стола и отхожу от Фьора на несколько шагов. Смотрю в окно, где начинают падать мелкие снежинки. Внутри звенит напряжение — мне и самой интересно кое-что проверить. Касаюсь магией тонких волос, вспоминая тот день.

Гнев отца. Домогательства Фьора. Ужас Мирайи.

— Девушка мертва. Умерла несколько лет назад… — я замираю, услышав отклик земли. — От смертельного проклятья.

Говорю и сама не верю. Прислушиваюсь к ненавязчивому голосу в голове. Смертельное проклятье. Снежная буря. Я умерла не просто от непогоды. Меня… убили. Пустили по следу ледяную магию, что набросилась подобно своре собак, стоило мне выйти из дома целительницы.