Книга Пленница жестокого Севера, страница 31 – Анна Рейнс

— Вот как, — ровным голосом отзывается Фьор, и у меня на затылке волосы дыбом встают. Удивления в нем ни капли. — А ее семья?

— Ни братьев, ни сестер, ни родителей, — цокаю языком. — Никого из них нет.

Только дочь.

Сжимаю косу в руке, точно зная, что должна сделать. Волосы вспыхивают ярким пламенем, сгорая без следа. Трясу рукой, и в воздухе кружат быстро гаснущие искры.

— Что ты творишь, ведьма? — рычит Фьор, подаваясь ко мне. Смотрит так, словно ударить хочет. А я чувствую облегчение. Острое, сильное, словно только что сбросила вес целого неба с плеч.

— Я предупреждала, что магия возьмет плату. Или ваше слово ничего не значит, глава клана Ульварн? — спокойно выдерживаю его взгляд.

Фьор шумно втягивает воздух. На него страшно смотреть: на виске быстро-быстро бьется какая-то венка, в глазах безумие, губы побледнели. Он смотрит на меня несколько секунд с такой ненавистью, что страх снова холодными щупальцами скользит по моему телу.

Кидаю быстрый взгляд по сторонам, размышляя, чем можно защититься.

Но он резко разворачивается и уходит. Громко хлопает дверь, за который я мельком вижу растерянное лицо служанки с подносом. Почти сразу слышу нерешительный стук.

— Заходите! — громко говорю я, сцепив дрожащие руки перед собой. От эмоций слегка потрясывает. Смотрю на то, как девушка расставляет на столе еду, а внутри прокручиваю диалог с Фьором.

Возможно, мне показалось. Возможно, я сама себе придумала, что перстень его не признал. В этом артефакте заключена сила рода Ульварн — каждый его глава отдал частичку себя. Пытаюсь вспомнить все правила наследования.

Магия рода сама определяет, кому он отзовется. Выбирает самого сильного — неважно: кровного или пришедшего извне. Носителя ледяной магии.

На момент смерти отца во мне и капли магии не было. Да и сейчас у меня сила матери — земли. Возможно, отец неправильно ввел Фьора в род. А, возможно, клановый артефакт посчитал мою нерожденную дочь сильнее.

Или я все придумала.

Мы с Тайлой садимся за стол, и я совершенно не чувствую вкуса еды. Тайла не переставая спрашивает названия продуктов — половину из них она впервые видит. Тут и свежие Южные фрукты, и булочки с изюмом, и каша с замороженными ягодами, и мед.

Стыд перемешивается с чувством вины. Мы живем не хуже других деревенских, во многом даже лучше. Но все равно внутри горько оттого, что моя дочь ни разу не пробовала персики.

Я и сама не помню, когда в последний раз их ела.

После завтрака за мной приходит страж. Низко кланяется и просит пройти за ним. Я теряюсь от столь явной демонстрации уважения, но вскоре все встает на свои места. Укрепляющее зелье, что я приготовила для Фреи, работает.

Она даже с кровати смогла встать — впервые за последние две недели. Меня ведут, чтобы я ее осмотрела. Честно говоря, я и сама хотела это сделать на свежую голову. В комнате истинной Владыки по-прежнему удушающий аромат. Тяжелый, давящий, не дающий сконцентрироваться.

— Как вы себя чувствуете? — спрашиваю ее я, протягивая руку. Она не лежит — сидит, подложив под спину гору подушек. На щеках расцвел румянец, губы тронуты улыбкой.

— Давно так хорошо не было. И все благодаря вам.

Доверчиво вкладывает свою ладонь, и я снова теряюсь в противоречивых ощущениях. Темно, липко, неприятно — это что-то засасывает меня, точно болото. Замешательство длится пару секунд, прежде чем я снова вижу ее ауру. Линии на ней слегка окрепли по сравнению со вчера.