Книга Гербарий Жанны, страница 49 – Изабель Шави

И все же Лаланд вернулся в Париж один. Перед самым отъездом он высказал Жанне последнее напутствие, точнее, воспользовавшись тем, что они остались одни, процедил сквозь зубы, глядя на нее еще более пронзительно, чем раньше:

— Помните, что я вам сказал, Жанна. Филибер заверил меня, что обдумает мое предложение. Надеюсь, вы знаете, что вам следует сделать…

* * *

Отъезд друга погрузил Филибера в странную апатию, которая длилась несколько дней. Закрывшись в рабочем кабинете, доктор отказывался видеть кого бы то ни было, даже Жанну, объясняя это тем, что ему нужно побыть одному. На какое-то время он снова стал призраком.

Но для чего? Чтобы поразмышлять? Чтобы взвесить все за и против принятия болезненного решения? Или надеясь исцелиться от пустоты, оставшейся после отъезда Лаланда – друга, которого он считал почти братом? Мучаясь, Жанна представляла себе и такое объяснение – и прямо противоположное.

Однажды вечером кюре Бо с озабоченным видом пришел узнать, как дела у Филибера. Он направился прямо в кабинет зятя, куда вошел без стука. Жанна всегда находила этого человека очень строгим и жестким: в сутане цвета воронова крыла он неукоснительно придерживался долга священнослужителя, ставя добродетели превыше простого и жалкого земного существования. И хотя говорят, что не ряса делает человека монахом, в случае Пьера Бо отсутствовала любая двойственность: внутри он был именно таким, каким выглядел снаружи. В тот день он показался ей еще более преисполненным миссии «хранителя душ», и особенно души своего зятя, в которой знал малейшие тени, страхи и сомнения и которой, как догадывался кюре, угрожает опасность. У Филибера есть сын и должность врача, ее следует чтить и больше не отклоняться от пути, который теперь является его миссией, какими бы сильными ни были соблазны иллюзорной славы, манящие в столицу – место гибели и разврата, рассадник всех пороков. Кроме того, выполнение долга может приносить удовлетворение и полноту жизни, Филибер не должен в этом сомневаться. В жизни нужно уметь оставаться на том месте, которое уготовал тебе Господь Бог, иначе будешь вечно неудовлетворенным жизнью. Затем кюре ушел – с таким же мрачным видом, с каким явился, – оставив весь дом в тревожном оцепенении. Губитель жизни и надежды, в ярости думала Жанна, глядя, как Бо большими решительными шагами удаляется в сад. Уныние Филибера было для нее настолько невыносимым, что она была готова на любые жертвы, лишь бы он обрел прежний задор.

* * *

После визита Лаланда Жанна оказалась перед самым ужасным выбором, какой только существует. Ее жизнь превратилась в кошмар, и она не знала, как с этим справиться. Все шло наперекосяк. Она была беременна, теперь в этом не приходилось сомневаться. По крайней мере четыре месяца, если не больше. Пока что живот оставался плоским, а грудь увеличилась едва заметно, словно опасаясь неминуемых последствий. Но общее состояние было ужасным. Жанна прекрасно видела, что Филибер мечется между двух огней, терзаемый сомнениями. Она не хотела становиться обузой, загонять возлюбленного в ловушку, рискуя ухудшить их чувства друг к другу. А вдруг Филибер обвинит ее в том, что она забеременела нарочно, надеясь сильнее привязать его к себе? Таких подозрений она не вынесет. Окончательно уверившись в своем состоянии, Жанна попыталась избавиться от плода, выпив большое количество травяных настоев для прерывания беременности, но риск отравиться был настолько велик, что в конце концов она оставила попытки. Ничего не поделаешь: ребенок, похоже, крепко держался в животе и продолжал расти. Но Жанна была не в силах рассказать об этом Филиберу даже ночью, после занятий любовью, в то время как он развлекался, выводя арабески на ее обнаженной дрожащей коже при свете свечи. Лаская ее тело, трепещущее от множества поцелуев, любовник с ненасытным любопытством расспрашивал Жанну о прежней жизни. Как она росла? Есть ли у нее братья и сестры? Что с ними сейчас? Поддерживает ли она отношения с семьей? Жанна отвечала кратко, удивляясь, что Филибера могут интересовать такие незначительные подробности. Нет, она не знает, как поживает родня. Достигнув совершеннолетия, она больше не посылает деньги своему дяде. Оборвала все связи. Братья и сестры? Конечно, у ее родителей были еще дети, старше нее, и все они умерли, когда Жанна была ребенком. Но это было далеко и давно закончилось, ей не хотелось бы вспоминать о прошлом. Она вздрогнула, когда его пальцы пробежались по ее гладкому животу, который стал лишь чуть более выпуклым, чем обычно. Но Филибер ничего не замечал, совершенно не подозревая о тайнах женского тела, которое неуклонно преображалось у него на глазах. Им владело только одно желание: раствориться в любимой, покусывать ее, пьянеть от запаха и лизать ее влажную от пота кожу; желание, которое полностью ослепило его. Когда тянуть было уже невозможно – скоро она не сможет скрывать свое состояние, – Жанна попросила у Коммерсона особого разрешения отлучиться на один день. Впервые за два года. Она даже придумала предлог: некое фальшивое письмо, в котором сообщалось о смерти ее дяди и о необходимости присутствовать на похоронах. Доктор любезно отпустил экономку, видя в ее отлучке лишь обычный житейский случай.