Книга Гербарий Жанны, страница 50 – Изабель Шави

Августовским утром с первыми лучами солнца, когда весь дом еще спал, Жанна села в первый дилижанс, следовавший через Тулон-сюр-Арру. У нее не было выбора: закон требовал объявить о беременности. Но, чтобы избежать скандала, Жанна решила отправиться к нотариусу, проживающему в Дигуэне, достаточно далеко, чтобы ее состояние не дошло до ушей всей деревни. По крайней мере, она надеялась сохранить тайну. У нее в животе растет незаконнорожденный. Ребенок мужчины, которого она страстно любит, но не может претендовать на законное признание их связи. Бедняжка даже не осмеливалась представить себе потрясение и ярость кюре Бо, если тот узнает правду. Это будет конец всему. Долгое путешествие, утомительное и тягостное, оставляло ей время обдумать свое положение. Насколько далеко можно зайти ради любви? Любовь и порок – обязательно ли они связаны друг с другом? Можно ли ее назвать эгоисткой и преступницей, если она предпочитает любимого мужчину ребенку, который растет внутри нее и грозит разрушить все? Так или иначе, Жанна приняла решение: она объявит себя матерью-одиночкой. Отец неизвестен. Затем она откажется от новорожденного. Филибер поймет и наверняка поможет ей пристроить ребенка, он же не бессердечный. И жизнь продолжится в прежнем духе.

Но все пошло не так, как представляла себе Жанна.

Вернувшись из Дигуэна, измученная и уставшая, она обнаружила Филибера, который ждал ее, расхаживая взад-вперед по гостиной. У него был безумный взгляд, полный беспокойства и непонимания.

— Где ты была? – спросил он, едва увидев девушку и даже не дав ей времени опомниться.

— Но я же тебе говорила, – растерянно пролепетала Жанна.

— Пожалуйста, не лги мне! Тебя видели в Дигуэне. И причиной были совсем не похороны твоего дяди, который умер уже два года назад!

— Ты что, установил за мной слежку?

Филибер скептически усмехнулся, задетый ее словами.

— Нет, конечно! Я думал, мы доверяем друг другу.

Загнанная в угол и доведенная до отчаяния, Жанна почувствовала головокружение, которое вынудило ее сесть. Усевшись напротив нее, Филибер взмолился:

— Скажи мне правду. Почему ты ездила к нотариусу так далеко?

Не в силах ответить, Жанна просто впилась в него взглядом блестящих от слез глаз. Они молча смотрели друг на друга, и постепенно лицо Филибера словно распалось на множество не связанных между собой черт. Молчание продолжалось довольно долго.

— Ты беременна? – наконец испуганно прошептал Коммерсон.

Жанна кивнула, а затем, почти сразу же придя в себя и не обращая внимания на головокружение, поспешила добавить:

— Но не волнуйся: я заявила, что ребенок от неизвестного отца и я не буду его оставлять у себя.

Ответом на эти слова была полная ужаса тишина. Наконец, спустя некоторое время, которое показалось вечностью, Филибер прошептал убитым голосом:

— Как ты могла ничего мне не сказать? Принять решение, даже не посоветовавшись со мной?

— Но что ты сделал бы? – возразила она, совершенно подавленная. – Признал бы его? Ты прекрасно знаешь, что нет. Скандал стал бы для тебя катастрофой! У меня не было выбора.

Пристыженное, беспомощное молчание Филибера подтвердило ее слова. Она знала любимого так хорошо, что это было почти болезненно. Теперь у нее не осталось даже тени иллюзий, которые могли бы успокоить ее и утешить. Ничего, кроме абсолютной, неумолимой правды.