Книга Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца, страница 15 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Травки, говоришь, собирала? — Петров остановился, взглянув на охапку. — А что за травки? Можно взглянуть?

Глаза старухи сверкнули злобой.

— Не трожь! — взвизгнула она, отшатываясь. — Моё! Не дам! Ироды, всё вам отдай, всё проверьте! Не дам!

Она попятилась, споткнулась о камень, и из охапки выпало несколько стебельков. Старуха чертыхнулась, нагнулась, спешно подобрала их, но один так и остался лежать в пыли — не заметила.

— Проваливайте! — крикнула она уже с углом. — Нечего тут шляться! А ты, — ткнула она корявым пальцем в Петрова, — ты запомни: не суйся, куда не просят. Беду накличешь. Себе и другим.

Она быстро заковыляла прочь, то и дело оглядываясь и бормоча что-то себе под нос. Через минуту она скрылась за углом, и переулок опустел.

— Ну и нрав, — покачал головой Березин. — Вы уж не обессудьте, Иван Павлович. Она со всеми такая. Ко мне привыкла, терпит, а чужих не любит. Боится, что прогонят, запретят травы собирать. А баба полезная, между прочим. Детские поносы лечит, раны заживляет, от лихорадки снадобье у неё есть — лучше хины работает.

Петров слушал вполуха. Он смотрел на пыльную булыжную мостовую, туда, где только что стояла старуха. На сером камне лежал стебелёк, который она обронила. Тонкий, с мелкими перистыми листьями и невзрачными желтоватыми цветочками.

Он нагнулся, поднял его, поднёс к глазам. И замер.

— Что там? — спросил Березин, подходя ближе.

Петров не сразу ответил. Он вертел стебелёк в пальцах, рассматривая листья, цвет, форму. Внутри у него всё похолодело.

— Белена, — тихо сказал он наконец. — Hyoscyamus niger. Сильнейший галлюциноген, между прочим. В больших дозах — смерть. В малых — бред, сновидения, эйфория.

Березин присвистнул.

— Белена? У Ненилы? Да быть не может. Она травница опытная, знает, что ядовито, а что нет. Зачем ей белена?

— Не знаю, — медленно произнёс Петров, всё ещё глядя на стебелёк. — Не знаю, Николай Иванович. Но это очень интересный вопрос.

Он спрятал травинку в портфель, в отделение для бумаг, бережно, как улику. В голове его уже выстраивалась новая версия. Белена. Галлюцинации. Счастливые сны. А потом — смерть.

— Вы думаете… — начал Березин и запнулся.

— Я пока ничего не думаю, — жёстко оборвал его Петров. — Слишком мало данных. Но проверить это стоит.

Они пошли дальше, к дому сестры Ковалёва. Петров молчал, погружённый в свои мысли. Березин тоже молчал, только искоса поглядывал на московского гостя.

В голове выстраивалась уже новая версия, обрастала деталями. Старуха-знахарка, которая собирает травы. Которая агрессивно встречает чужака, явно недовольная что суют нос в ее дела. У которой находится белена. Она лечит детей, к ней ходят бабы. А если она не только лечит? Если она кому-то помогает уйти? Или если её травы попадают не в те руки?

И главное — Березин. Березин сказал, что она ему помогает. Что она «полезная». Что он её не гонит. Значит, они связаны. Значит…

Петров тряхнул головой, отгоняя навязчивую мысль. Березин производил впечатление честного, уставшего, но искреннего врача. Он сам бил тревогу, он сам вызвал Москву. Зачем ему травить людей?

Но мысль уже засела. Слишком удобно: местный доктор, который знает всех, и местная знахарка с ядовитыми травами. И смерти, которые никто не может объяснить.