Онлайн книга «Наши лучшие дни»
|
— Как вообще мы все подадим папе с мамой? – пискнула Вайолет. Плаксивые нотки в ее голосе покоробили Венди. Хотя вопрос был закономерный. Родители (до их дома отсюда всего-то миль пятнадцать на северо-запад) в своем великодушии, конечно, отпустят Вайолет за границу (даже и в Европу). Но они ведь будут рассчитывать на еженедельные международные звонки, на регулярные письма (написанные от руки самой Вайолет, изобилующие новостями, искрящие хорошим настроением). Наконец, в отсутствие своей любимицы родители станут претендовать на более частые визиты не столь легкой в общении дочери – то есть Венди. Ладно хоть сами в Париж не намылятся (тут никаких сомнений, у них же Лиза – школьница, и малышка Грейси, и вдобавок мама с головой ушла в управление магазином хозтоваров – едва ли выкроит время на отпуск). — Боже, а ведь я и должна была бы поехать в Париж! – вздохнула Вайолет. – Для себя пожить, почудить, прежде чем… — Почудить? Это типа в перерывах между зубрежкой и универом торговаться на Раш-стрит[143] с пресыщенными престарелыми хищниками в костюмах от Канали? — Кто знает? – выдохнула Вайолет. — Папу с мамой я беру на себя. — Венди, я… — Боже, да ведь тыщу раз уже повторила: ты – взрослая, ты имеешь право на решения, которые тебе представляются правильными! Я не ясновидящая, Вайолет; я не могу тебе гарантировать, что все будет хорошо. — Я просто хотела поблагодарить тебя, Венди. За вот это вот все. Чем бы оно ни обернулось. Венди не была избалована похвалами, вот почему ее «Пожалуйста» прозвучало с оттенком вопросительной интонации. Поначалу выходило забавно, вроде игры в шпионов. У Майлза во Франции, в Бретани, обнаружился друг. Этому другу слали заранее написанные открытки якобы от путешествующей Вайолет, а он уже перекладывал их в новые конверты, с европейскими марками и штемпелями, и отправлял Мэрилин и Дэвиду. Вайолет поселили в комнате для гостей. По вечерам сестры гуляли по озерному берегу, выходили на рукотворный полуостров Промонтери-Пойнт, болтали обо всем и ни о чем. Венди распространялась о своей сексуальной жизни, Вайолет морщила нос в показном отвращении, но по ее осторожным вопросам было понятно: любопытство ее разгорелось. Обеих коробило, что приходится лгать родителям. Но ведь родители просто мечтают, чтобы их девочки дружили, и что сейчас между Венди и Вайолет, если не крепчайшая дружба? Вообще отношения между сестрами вернулись в привычное русло: периоды взаимного презрения перемежались всплесками нежности, пласты зависти периодически бывали сметаемы вихрем сочувствия – только теперь каждое состояние усугублялось огромностью и глубиной происходящего, причем ни Венди, ни Вайолет пока в полной мере не постигли ни огромности этой, ни глубины. Наведываясь к родителям, Венди играла свою роль безупречно – потчевала Мэрилин байками о замке Сан-Мишель и ни разу не проболталась, ни тени сомнения не вызвала ни у мамы, ни у папы, что их обожаемый франкофильчик обретается всего лишь в пятнадцати милях от Фэйр-Окс, коротает время за просмотром «Западного крыла»[144] и дыхательной гимнастикой. И ничего удивительного не было в том, что Вайолет превосходно справлялась с формированием новой жизни внутри себя (но не в ущерб себе). У нее всегда все ладилось, с чего бы беременности стать исключением? Венди, вернувшись домой, обыкновенно обнаруживала сестру в позе лотоса: одна рука поддерживает живот, в растрепанных волосах – озорная рыжинка, лицо лучится дивным, чуть ли не библейским светом, взгляд устремлен в книгу (это либо «Чего ждать, когда вы в ожидании», либо путеводитель по Франции, либо, в нечастые приступы учебного рвения, журнал «Юниверсити оф Чикаго Ло Ревью»). Вайолет словно попирала представления о девушках, покинутых возлюбленными: казалось, сама Вселенная опекает ее. Венди никакой внешней поддержки сроду не ощущала – скорее уж наоборот. |