Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 164 – Мария Минц, Злата Уютная

— Для вас, Дитрих Гниденн, обвиненный в умышленном отравлении, неоднократном покушении на убийство, краже вверенного имущества Короны, мошенничестве, клевете и подстрекательстве к мятежу, — каждое слово падало, как камень, — не предусмотрено никаких объяснений.

Он сделал крошечную, леденящую паузу.

— Каторга. Пожизненная. В каменоломнях на севере, где даже чума не выживает. Ты проведешь остаток своих дней, добывая камень для стен, которые защищают королевство от таких, как ты. Считай это — наивысшим проявлением Королевской милости. По законам военного времени и за сговор во время чумы, я мог бы колесовать на этой площади.

Слово «пожизненная» прозвучало тише всего, но именно оно, казалось, больше всего подкосило Гнддена.

Он отшатнулся, будто его ударили в грудь, споткнулся о ящик с украденным лекарством и рухнул на помост, не в силах даже крикнуть. Из его горла вырывались лишь бессвязные хрипы.

Я стоял, наблюдая, как его уводят, и чувствовал не триумф, а ледяное, щемящее облегчение.

Это был конец.

Конец лжи, которая едва не погубила целое королевство.

Две недели обязательного карантина в лечебнице Кесслера истекли.

Последние признаки чумы давно сошли на нет, сменившись просто изнуряющей слабостью, от которой я отходила с каждым днем.

Город тоже понемногу оживал. Эпидемия отступала благодаря тому, что производство пенициллина, налаженное Морганом и Тодой, теперь работало как часы.

Когда магистр Кесслер лично расписался в моей выписке, я сделала первый шаг на свободу.

Я стояла на каменных ступенях, щурясь от непривычно яркого солнечного света. Воздух больше не пах карболкой и травами, а мокрыми после дождя камнями, дымком из труб и… жизнью. Простой, обыденной, городской жизнью.

Я еще не успела сделать и трех шагов, как на меня тут же налетел Тода, дежуривший у входа. Он схватил меня в охапку и закружил, рискуя вместе улететь на землю.

— Вы живы! Вы здоровы! Я так боялся, госпожа Зоряна, так боялся! — он выпалил, наконец отпуская меня, и его глаза блестели.

— Дыши, Тода, дыши, — рассмеялась я, пошатываясь. — Все в порядке.

— Наконец-то тебя выпустили, — проворчала Ханна, подходя и тоже обнимая меня в своей неизменной старушечьей маскировке. — Надеюсь, хоть теперь мы можем вернуться к нормальной жизни? Где мне не придется лазить по карнизам и придумывать всякую ерунду, чтобы отвлекать на себя внимание? Моя нервная система требует компенсации в виде бочонка валерьянки.

— Спасибо вам, — прошептала я, обнимая их обоих, и голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Без вас я бы не спраовилась.

— Госпожа Зоряна, — сказал Тода, отступив и с таинственным видом кивая куда-то за спину. — Тут есть еще кое-кто, кто очень хотел вас видеть.

Я подняла взгляд, и сердце на мгновение замерло.

Архилекарь Морган.

Он стоял чуть позади, у своей черной кареты. Он был одет в свой строгий, расшитый камзол, выглядел как всегда серьезным и собранным. В отличие от того раза, когда я была у него в палате, сейчас с его лица полностью ушла вся бледность и теперь он держался прямо, без какого-либо намека на старую рану.

В руке Архилекарь держал букет из темно-красных, бархатных роз.

Я подошла к нему. Молча.

Я чувствовала, как странное, электрическое напряжение, снова возникает между нами. — Господин Архилекарь, — проговорила я.