Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 162 – Мария Минц, Злата Уютная

По площади прокатился сдержанный, изумленный гул. Арнольф жив? Пришел в себя?

А вот у Гниденна дернулось веко. Он замер, как заяц перед удавом.

— Арнольф... он... он пришел в себя? Но это же... чудесно! — попытался он выдать радость, но получилась лишь гримаса.

— Соглашусь с вами, — сухо согласился король. — Ведь он утверждает под присягой, что отравивший его человек был вы, а не аптекарь Зоряна.

На площади прошел гул, похожий на отдаленный гром.

Лица, еще минуту назад смотревшие на Гниденна с надеждой, начали искажаться недоумением.

— Ложь! — выкрикнул Гниденн, но его голос уже дал трещину. — Он... он бредит! После долгой болезни, чумы! Он не может ничего помнить ясно!

— Его память, как доложили лекари, достаточно ясна, — парировал король, снова склоняясь к свитку. — И его слова находят подтверждение. Например, в показаниях некоего Альбрехта Мольца, владельца аптеки «Мозоли и средства от моли». Который, будучи допрошен, признался, что идея отравить Арнольфа, дабы подставить вашу племянницу и завладеть ее аптекой, принадлежала именно вам. Вы договорились, что он направит к ней жертву, а вы... проследите за исполнением.

Теперь гул стал громче, в нем зазвучали нотки гнева и отвращения. Слова «подставить», «отравить», «завладеть» всплывали в толпе то тут, то там.

— Это клевета! — завопил Гниденн, его лицо залила багровая краска. — Мольц лжет! Он пытается свалить все на меня, чтобы спасти свою шкуру! Ваше Величество, нельзя верить преступнику!

— Хорошо, — король кивнул, как будто принимая этот аргумент. — Тогда перейдем к другим источникам. Например, к событиям двухдневной давности. Когда вы, господин Гниденн, проникли в убежище вашей больной чумой племянницы и попытались влить ей в горло тот же яд, рассчитывая, что смерть спишут на болезнь. Свидетелем чего стала… — король заметно запнулся, его бровь поползла вверх, — …старушка-соседка, которая и помешала вам осуществить задуманное, оставив на вашей щеке след от своего… когтя?

Гнидден испуганно схватился за царапок на щеке.

В толпе ахнули.

Теперь это было уже не просто недоумение, а волна ужаса и праведного гнева.

Отравление больной родственницы, да еще и во время чумы — это было за гранью.

Даже для самых отчаянных.

Гниденн стоял, трясясь как в лихорадке.

Его рот открывался и закрывался, но звуков не было. Он обводил взглядом толпу и видел, как меняются лица — от обожания к омерзению.

Он пытался что-то сказать, но король снова поднял руку, заставляя замолчать.

— Но оставим пока покушение. Вернемся к самому главному вопросу. Вашему благодеянию. К лекарству, — король указал пергаментным свитком на ящики на помосте. — Вы утверждаете, что создали его сами. Потратили средства. Бились над рецептом. Объясните тогда, как рецепт вашего лекарства, вплоть до использования хмеля и специфической методики очистки, дословно совпадает с технологией, разработанной аптекаршей Зоряной и воспроизведенной в пивоварне «Золотой хмель» по приказу Архилекаря Моргана и под руководством лекаря Тоды? И как вы объясните, что первая, большая партия этого лекарства была похищена с той же пивоварни в ночь перед тем, как вы его... «создали»?

Это был последний, сокрушительный удар. Теперь уже не шепот, а гневный ропот прокатился по площади.