Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 161 – Мария Минц, Злата Уютная

Он говорил горячо, убедительно, показывая в сторону ящиков с украденными склянками, которые стояли тут же, на помосте, как неоспоримое доказательство его «гения».

Толпа, завороженная его напором, снова загудела одобрительно.

Король слушал, не меняясь в лице. Когда Гниденн закончил, он слегка склонил голову.

— Обвинения весомы. Но у обвинения, как и у власти, должны быть прочные основания. У вас есть доказательства ваших обвинений в отношении Архилекаря Моргана, господин Гниденн? Помимо вашей искренней веры в собственную правоту.

— О, Ваше Величество! — воскликнул Гниденн. — Спросите любого в городе! Все видели, как Морган покровительствовал ей! Как закрывал глаза на её незаконную практику даже после лишения лицензии! Она лечила больную женщину! А потом… потом он даже передал ей свои полномочия! Разве это не доказательство сговора? А Арнольф? Он до сих пор в коме, и лишь по милости лекарей господина Кесслера жив! И виновница — та самая Зоряна, в отношении которой все еще продолжается расследование.

Он сыпал «фактами», перевирая и извращая реальность с таким искусством, что у меня сжались кулаки и заскрипели зубы от негодования.

Рядом кто-то из аптекарей грязно выругался.

Король выслушал, потом медленно перевел взгляд на Моргана. Тот стоял неподвижно, лишь его глаза, видимые над тканью, сверлили Гниденна ледяным презрением.

— Предположим, мы принимаем эти обвинения к рассмотрению, — сказал, наконец, король. — Но раз уж вы выставляете свою кандидатуру на должность Архилекаря, господин Гнидден, то поговорим теперь о вас. Человек, претендующий на пост Архилекаря, должен быть чист перед законом и совестью. Можете ли вы, перед лицом Короны и народа, поклясться, что за вами нет никаких грехов, способных бросить тень на высокий пост?

На лице Гниденна вспыхнуло самое искреннее за все это время выражение — неподдельное изумление и праведное негодование.

— Я? Ваше Величество, я клянусь всеми святыми! Всю свою жизнь я думал только о благе людей! Я честный торговец, аптекарь в третьем поколении! Я посвятил себя спасению жизней! Я не спал ночей, бился над рецептами, тратил последние сбережения на ингредиенты! И милостью небес — создал лекарство! Лекарство, которое как многие уже убедились, начало спасать жизни! Я сделал это не ради почестей, а ради народа! Я готов взять на себя эту ношу!

Он раскинул руки, будто принимая благодарность толпы, и народ снова зароптал, готовый поверить в образ самоотверженного героя.

Король молча наблюдал за этой пантомимой.

Потом его взгляд обратился к главе Ордена Инквизиции, стоявшему неподвижно, как изваяние и тот моментально сделал полшага вперед. В его длинных, бледных пальцах возник узкий свиток пергамента, перевязанный черной лентой.

Король взял свиток, неторопливо развернул его, пробежал глазами по тексту, а потом его взгляд снова уперся в Гниддена.

— В таком случае, объясните нам, господин Гниденн, — голос короля оставался ровным, но в нем появилась сталь, — несколько моментов…

Тода

Король медленно поднял взгляд от свитка. Его голос, ровный и негромкий, резал звенящую тишину.

— Объясните как примирить вашу клятву о чистоте помыслов с показаниями, которые только что поступили во дворец. Показаниями господина Арнольфа, который, к величайшей радости, пришел в себя.