Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 167 – Мария Минц, Злата Уютная

Однажды вечером мы стояли на маленьком балкончике моей его… нашего кабинета, глядя на зажигающиеся в сумерках огни города.

Воздух был теплым, пах дождевой сыростью и цветущей где-то вдали черемухой.

Я облокотилась о перила и, не глядя на Моргана, сказала:

— Ты помнишь, когда я только раскрыла секрет лекарства от чумы, я обещала рассказать тебе все. Откуда эти знания. Кто я на самом деле.

— Я помню, — произнес он.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом.

Страх, который я так долго носила в себе — страх быть непонятой, объявленной сумасшедшей или ведьмой — вдруг показался мелким и ненужным перед этим человеком.

— История, которую я рассказала тебе тогда, в палате… когда ты лежал раненый... про мир без магии, про железных птиц и лучи, которые видят насквозь... это не сказка и не выдумка. И даже не метафора. Это правда. Я оттуда. Я не знаю, как и почему это случилось. Однажды я была Зоей, врачом с тридцатилетним стажем в своем мире, а потом... очнулась здесь, в теле Зоряны. Я не знаю что произошло. Я просто заняла ее место.

Я рискнула посмотреть на него.

Его лицо в сумерках было серьезным, но спокойным. Не было шока, не было недоверия.

— Я давно это понял, — сказал он просто. — Слишком много нестыковок. Слишком много знаний, которые не могли родиться здесь. Слишком... иной взгляд на мир. — Он сделал паузу, его глаза, темные и глубокие, впивались в меня. — Мне было важно услышать это от тебя. Принять твое доверие.

Облегчение, острое и сладкое, волной накатило на меня.

Я не осознавала, как сильно боялась этого момента.

— И... тебе не страшно? Не отвратительно? Я ведь какая-то... нездешняя.

Морган покачал головой. Он сделал шаг ко мне, сократив расстояние между нами до ничего. Его пальцы, теплые и сильные, осторожно коснулись моей щеки, отводя прядь рыжих волос, которую трепал ветер.

— Страшно? — Он произнес это слово с легким, почти неуловимым недоумением. — Мне было страшно, когда я взвалил на твои плечи свои обязанности. Мне было страшно, когда ты лежала в горячке и я не мог быть рядом. Страшно от мысли, что этот мир, грубый и жестокий, может сломать тебя, забрать ту хрупкую, яркую вспышку, что ты в него принесла. — Его голос стал еще тише, почти шепотом, но каждое слово отдавалось в моем сердце гулом. — А откуда ты пришла... это не имеет значения. Ты здесь. Ты изменила всё. Меня. Это королевство. Ты спасла сотни жизней. Ты... ты вернула мне смысл в том, что я делаю.

Он взял мою руку в свою, и его пальцы сплелись с моими — крепко, уверенно, как будто так и должно было быть всегда.

— Мне не важно, кем ты была. Мне важно, кто ты сейчас. И... — он замолчал, и в его обычно непроницаемых глазах я увидела тень той же уязвимости, что чувствовала сама. — Мне важно, останешься ли ты. Не как заместитель. Не как коллега. Останешься ли ты... со мной. Навсегда.

Это не было было похоже на романтические фильмы с вычурным признанием на коленях. Не было и вечных клятв под звездным небом.

И все же, это было предложение. Твердое, честное, без уверток. Предложение разделить не только обязанности и тяготы власти, но и жизнь.

о всеми ее сложностями, рисками и... возможным счастьем.

Я смотрела на него, на этого сурового, умного, невероятно сильного человека, который научился для меня быть мягким, и чувствовала, как последние стены страха и одиночества рушатся внутри меня.