Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 138 – Мария Минц, Злата Уютная

И без антибиотика... это был смертный приговор.

Дикое, всепоглощающее чувство вины накрыло меня с головой.

— Надо идти, — вырвалось у меня.

Я попыталась приподняться на локтях, но мир закружился, и я рухнула обратно, закашлявшись так, что в глазах потемнело.

— Куда ты собралась? — Ханна тут же подскочила, удерживая меня сильной лапой. — Как ты собираешься идти? На четвереньках? Или я тебя должна волоком через весь город тащить? Ты сама только что сказала, что у тебя чума! Ты ее заразишь!

— А что мне делать?! — отчаяние душило меня. — Я не могу позволить ей умереть, Ханна! Если я не дам ей лекарства, если я не дам новую схему лечения… Ей очень нужна помощь.

С другой стороны, я не могла не признать, что Ханна права. Если они заразятся по моей вине, у них тогда точно не будет никаких шансов.

Но и оставаться здесь, зная, что мой пациент в критическом состоянии… это было невыносимо.

Ханна посмотрела на меня с необычной для нее смесью раздражения и сочувствия.

— Ну… я вроде как уже и так принарядилась для выхода в свет, — пробормотала она, будто просто разговаривая сама с собой.

Я замерла, смотря на нее. Она... предлагала сходить вместо меня?

— Ханна, — я даже не сразу поняла что она имеет в виду, — Ты поможешь мне?

— Да-да, спасибо потом, восхищения в конце, — отмахнулась она. — Говори быстрее, что делать. А то я еще передумаю.

Сквозь нарастающий жар и боль, я почувствовала такую волну благодарности, что на глазах снова выступили слезы.

— Спасибо, — выдохнула я, собирая мысли в кучу.

Я рассказала ей где взять еще несколько флаконов “Серебряного корня”, сказала где взять мочегонные, противовоспалительные и как все это давать. Информации было так много, что я искренне боялась, что Ханна все напутает или же вообще передумает мне помогать в самый последний момент.

Но кошка только сосредоточенно слушала меня и размеренно кивала:

— “Серебряный корень” в ящике кладовки… толокнянка от отеков, давать

часто… кора ивы в банке с желтой этикеткой, от температуры и боли… наперстянка в шкафчике для сердца, одну сушеную верхушку в пыль, разделить на шесть частей, по одной части каждые шесть часов… если пульс редкий или неровный — прекратить…

— Ты умница, Ханна, все верно… передай Лире пусть подложит под голову маме подушки. И… береги себя. Если увидишь что-то подозрительное — сразу уходи. Не геройствуй.

— Геройствовать — это как раз по твоей части, — фыркнула она, поправляя свою маскировку. — Давай, держись, пока я не приду.

Я лежала, охваченная ломотой и лихорадкой, и проваливалась в беспокойную, тяжелую дрему. Я чувствовала только нарастающий жар собственного тела.

Я пыталась убедить себя, что Ханна — гений маскировки и, конечно, справится. Но мозг рисовал картины одна страшнее другой: Ханну, пойманную патрулем инквизиции и отправленную на костер, Лиру, которая в панике не смогла заварить отвар, Элизу, которая…

Нет, об этом я не думала!

Сколько времени прошло, я не знала.

В лаборатории было темно и тихо.

В какой-то момент я услышала тихий, шаркающий шорох у двери.

Мое сердце подскочило.

— Ханна? — прошептала я, пытаясь повернуть голову на звук. Горло болело нестерпимо. — Как там? Все передала? Как Элиза?

В ответ — тишина. Только тяжелые шаги по каменному полу.

Легкая тревога кольнула меня. Ханна всегда что-нибудь да проворчала в ответ.