Книга История "не"скромной синьоры, страница 96 – Юлия Зимина

Я выглянула в окно. У ворот стояла карета с гербом рода Лерей.

Амалия. Она приехала, как и обещала.

Я поспешила к дверям. Дочь князя уже входила в калитку. За ней семенила сухонькая, немного скрюченная женщина в простом коричневом платье, прижимающая к груди потёртый кожаный саквояж.

Май, увидев гостью, вежливо склонил голову, прижимая деревянный меч к груди.

Амалия расплылась в улыбке.

— Какой воспитанный молодой человек! — воскликнула она. — И какой красивый! Настоящий защитник растёт.

Май вспыхнул до корней волос, смутился и спрятался за дуб.

Амалия рассмеялась. И в этом смехе не было ни капли злобы или высокомерия. Он был чистым, искренним, заразительным.

Я смотрела на неё и понимала: сейчас передо мной снова та самая девушка, с которой мы пили лимонад. Не светская львица, вешающаяся на мужчин, а простая, добрая душа. Без масок и интриг. И эта её переменчивость сбивала с толку, но сейчас мне хотелось верить именно этой Амалии.

— Эля, доброе утро! — она заметила меня на крыльце и помахала рукой. — А я к тебе! Как и обещала, привезла швею. Будем снимать с тебя мерки. Готовься, на балу ты будешь сиять ярче всех звёзд!

Эля

Мы вошли в дом. Я пропустила гостью вперёд, внутренне сжавшись в ожидании. Готова была увидеть, как сморщится её носик от запаха простых трав, как взгляд скользнёт с брезгливостью по старой мебели, которую мы с таким трудом приводили в порядок. Всё-таки пропасть между особняком с мраморными лестницами и моим съёмным жилищем была размером с каньон.

Но секунды шли, а лицо Амалии оставалось всё таким же — расслабленным и добродушным. Ни тени высокомерия, ни намёка на брезгливость. Она огляделась с вежливым интересом, словно зашла в гости к равной, а не к бедной художнице.

— Здесь очень… светло, — заметила она, кивнув на чистые окна с новыми занавесками. — И дышится легко.

Она сделала знак швее, и та, молча поклонившись мне, достала из саквояжа сантиметровую ленту.

— Позволите, госпожа? — проскрипела женщина.

Я кивнула, вставая в центр комнаты и разводя руки в стороны. Пока швея порхала вокруг меня, бормоча под нос цифры, Амалия прошла к столу. Там, разложенные для работы, лежали мои вчерашние труды — эскизы трёх дам из парка, к одной из которых я уже начала добавлять обещанный фантастический фон.

Я наблюдала за дочерью князя краем глаза, боясь пошевелиться, чтобы не сбить швею.

Амалия склонилась над листами. Сначала она просто скользила взглядом, но вдруг замерла. Её брови поползли вверх, а губы приоткрылись в немом восхищении.

Она подняла один из эскизов — тот, где строгая дама с лорнетом царила в подводном царстве, — и посмотрела на меня. В её глазах плескался такой неподдельный восторг, такой живой интерес, что у меня перехватило дыхание.

«Невозможно сыграть, — пронеслось в голове. — Глаза — зеркало души. Они не лгут. У плохого, надменного человека таких глаз не бывает».

Но червячок сомнения всё ещё точил меня. Слишком уж всё гладко. Слишком добра эта сказочная принцесса. Мне отчаянно хотелось верить в её искренность, но жизнь научила меня держать щит поднятым.

— Это… невероятно, — выдохнула Амалия. — Эля, это ведь леди Берта? Я узнала её! Но как ты увидела её… такой? Среди кораллов? Это же гениально! В жизни она сухая, как старый пергамент, а здесь — настоящая владычица!