Книга История "не"скромной синьоры, страница 99 – Юлия Зимина

Впрочем, вопрос её резкой перемены в поведении — от вешания на Лестра до искренней дружбы со мной — я всё же оставила незакрытым. Взяла себе на карандаш. Да, я не стала отталкивать дочь князя, но и ключи от всех дверей души отдавать не спешила.

День тёк удивительно спокойно и хорошо. Мы пили чай, болтали обо всём и ни о чём, прогуливались по моему скромному саду. Конечно, он не шёл ни в какое сравнение с роскошным садом князя. У нас не били фонтаны, не стояли мраморные статуи, и редкие цветы не были выстроены в сложные геометрические узоры. Но мне здесь нравилось. Аккуратные кустарники, которые мы с Лилой самолично подстригали, вычищенный от сорняков газон, по которому невероятно приятно ходить босиком. Местами потрескавшаяся, но тщательно отмытая брусчатка на дорожках. Плетёная мебель в тени кроны векового дуба, на который так любил взбираться Май. Здесь не было роскоши, но жил уют. И, кажется, именно этого так не хватало Амалии в её золотой клетке.

— Знаешь, — сказала она, проводя рукой по шершавой коре дуба, — в детстве я обожала лазать по деревьям. Няньки падали в обморок, а отец смеялся.

Она рассказывала о своём детстве, об отце, и глаза её теплели.

— Он всегда хотел сына, наследника, — с лёгкой грустью, но без обиды говорила Амалия. — Но родилась я. И мама… ушла. Отец никогда не попрекал меня этим. Наоборот. Он сам учил меня держаться в седле, тренировал стрелять из лука. А метать кинжалы я умею лучше многих гвардейцев.

Я слушала её и понимала: сейчас передо мной настоящая Амалия. Искренняя. Живая. Совсем не та жеманная кукла, что висла на руке Лестра в парке.

При мысли о лорде сердце предательски екнуло, но я тут же приложила усилие и запретила себе думать о нём. Не сейчас.

— Пора готовить обед, — объявила я, взглянув на солнце.

— Я помогу! — тут же вызвалась Амалия, подбирая юбки.

Я хотела было возразить — не пристало леди ее уровня чистить овощи, — но, увидев её горящий энтузиазм, промолчала.

На кухне снова потёк разговор. Пока я разделывала рыбу, а Амалия мыла овощи (у неё это получалось немного неуклюже, но очень старательно), я, поддавшись моменту, немного рассказала о своём детстве.

— Меня всему научил дедушка, — говорила я, нарезая зелень. — Он был… мастером на все руки. Учил смешивать краски, готовить холсты, видеть красоту в простых вещах.

Я говорила осторожно, обходя острые углы и тему иномирности. О таком точно никому рассказывать не собиралась. Знали только я и дети. Этого достаточно.

Обед получился на славу. Отварной картофель, рассыпчатый, посыпанный укропом, запечённая в сметане рыба с золотистой корочкой и свежий овощной салат, заправленный душистым маслом.

Еда по меркам аристократа была скромной, деревенской. Но Амалия ела так, словно это были изысканные деликатесы заморской кухни. Она съела всё до последней крошки, а потом, немного покраснев и виновато опустив ресницы, тихо спросила:

— Эля… а можно ещё немного? Это так вкусно.

Я не сдержалась и рассмеялась — тепло и по-доброму. Дочь князя, которая может позволить себе любое блюдо империи, просит добавки картошки! Она поражала меня всё сильнее.

— Конечно, можно!

— И я! И мне добавки! — тут же вклинился Май, стуча ложкой.

Закончили мы трапезу ягодным чаем и слоёными язычками, которые я испекла. Тесто вышло воздушным, хрустящим, с сахарной корочкой.